Опомнившись после первого помутнения, я дернулась в попытке вырваться, но его сильные руки обхватили меня намертво; всем телом сквозь свою груботканую ночную рубашку и его одежду я чувствовала дрожь его тела.

Он не отступал, повергнув меня в полное смятение. Его грубый поцелуй отличался от того, как целовал меня прежде Хакон — мягко, сладко, ласково… Но при этом будил во мне чувства, которых не должна испытывать порядочная девушка. Вместо того, чтобы возмущенно оттолкнуть и надавать ему пощечин, мне хотелось обнимать его плечи еще крепче, хотелось снять с него стеганый подлатник и ощутить тепло его груди, насытить в его объятиях терзающее меня тревожное томление…

И лишь когда низом живота я ощутила его возбуждение, то нашла в себе силы, вырвалась и отскочила от него, словно ошпаренная кипятком.

Сердце бушевало в горле, на щеках горел румянец, а губы все еще сладко саднили от грубого, властного поцелуя.

— Илва… — выдохнул он и шагнул ко мне, но я отступила назад, готовясь защищаться от нападения. — Илва… выходи за меня?

— Что?.. — мои глаза округлились от изумления.

— Выходи за меня! Прямо завтра, а? Или в воскресенье?

Если прежде его неприкрытая страсть обожгла меня жаром, то теперь по спине пробежал леденящий холод.

Те же слова говорил мне Хакон, когда звал меня к алтарю, дать обеты перед старыми духами. А я, глупая, верила, и пришла, и говорила стервецу такие правильные, такие желанные слова… У меня затряслись руки, когда в ушах зазвучал укоряющий голос Ульвы: «Бедная моя девочка… кто ж тебя, сироту безродную, взаправду замуж захочет взять? Им бы потешиться да над невинностью твоей поглумиться…»

Но Энги не такой! — закричало что-то во мне, забилось, захлопало слабыми крыльями.

"

"Не такой ли? Чего он на самом деле хочет от меня? Не сказал ведь, что любит? Может, опять они с Хаконом сговорились за моей спиной? Что, если приведет меня к церкви, и там при всем народе откажется от своих слов?

А если и вправду любит? Стану ли я ему хорошей женой? Не отвернется ли от него вся деревня, прознав, что женился на ведьме? Не испорчу ли я ему жизнь еще больше, если все-таки выйду за него?

Пока в голове всполошенными птицами метались тревожные мысли, Энги, вглядевшись в меня, помрачнел, но тут же гордо вздернул подбородок.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и вышел вон из избы, громко хлопнув дверью. Вскоре со двора зазвучали удары топора, перемежавшиеся едкой досадливой бранью.

Пытаясь унять дрожь в руках, я выпила воды, натянула снятое перед сном платье и пригладила волосы. Походила по избе, выравнивая сбившееся дыхание, умыла горящие щеки холодной водой, опрокинула в кадку в который раз согретые ведра, и лишь тогда решилась выйти во двор.