Как на беду, через несколько лет такая же горькая участь постигла и другого ребенка королевской четы: крон-принца Арвида, который попал в плен к дикарям крэгглам во время сражения, да так и не был найден.

Красивое лицо молодого лорда вдруг повернулось в сторону, глаза слегка прищурились: он вглядывался в кого-то из людей неподалеку от нас. Мы с Мирой, не сговариваясь, отпрянули назад, в испуганно замершую толпу.

— Подати! Через две седмицы! Именем короля и нашего славного лорда Хенрика! — истошные вопли герольда раздавались уже где-то позади нас.

— Энгилард? — удивленно воскликнул Милдред и нахмурил черные брови, придерживая поводья. — Это ты, или мне мерещится?

Мое сердце в страхе забилось — вот, похоже, и пришла пора сыну Ульвы сложить голову на плахе за постыдное преступление. Но как они могли быть знакомы? И зачем Тура потянуло на эту растреклятую ярмарку, если он в бегах?

— Я, милорд, — Энги почтительно склонил голову и встал перед правителем на колено.

Лицо молодого лорда исказилось.

— Как ты посмел вернуться назад и осквернить нашу землю, поганый дезертир? — багровея, закричал черноволосый красавец.

Я со страхом увидела, как вздулась толстая жила на шее у Энги, как сжались в кулаки его пальцы. Старые духи, только бы его вновь не хватил припадок бешенства!

— Милорд, я получил помилование…

— Взять его! — со звенящей сталью в голосе скомандовал юноша. — В кандалы и доставить в замок к отцу!

— Милорд, у меня есть грамота! — выкрикнул бедняга Тур, которого, к моему ужасу, уже вздергивали на ноги двое стражников, ухватив за локти.

— Какая еще грамота? — раздраженно нахмурился Милдред. — Что ты там лопочешь?

— Грамота от короля! Я получил помилование!

— Лжешь! На что ты сдался самому королю? — крикнул наследник и с размаху хлестанул Энги плетью.

Тур охнул и схватился за шею; одновременно с ним вскрикнул стражник: плеть случайно задела его лицо.

— Я не лгу! — повторил Энги, которого — я видела — уже трясло от гнева. — У меня есть грамота! С королевской печатью! Я покажу!

Не дожидаясь позволения господина, он резко вырвал руку из ослабевшей хватки стражника, пошарил за пазухой и извлек свернутый плотной трубочкой пергамент. Другой стражник, которому посчастливилось не попасть под плеть хозяина, выхватил бумагу из пальцев Энги и пробежался по ней глазами.

— Он говорит правду, милорд. Помилование подписано королем.

Высокородный юноша закусил нижнюю губу, а затем протянул руку в перчатке из тонко выделанной кожи:

— Дай мне эту писульку.

Он читал бумагу так долго, будто в ней была записана вся королевская родословная от начала времен. Но в конце концов опустил ее и смерил сердитым взглядом Энги, дожидавшегося своей участи с налитыми кровью глазами. Я поняла: дело дрянь.