Судя по тому, что грива волной лежала на изогнутой шее животного волосок к волоску и поблескивала шелком в свете ярких звезд, расчесывал он ее слишком уж долго и тщательно.

— Энги! Ступай в дом, — позвала я. — Я воду приготовила.

Он недовольно вздохнул, будто его оторвали от страсть какого важного дела, проворковал что-то коню и нарочито неторопливо вошел в горницу. Остолбенев на пороге.

— Что это ты задумала? — его глаза подозрительно сощурились.

— А то, — с вызовом в голосе ответила я. — Мы теперь муж и жена и будем спать вместе. Давай-ка, помогу тебе вымыться.

Не дав ему опомниться, я потянула вверх пропахшую потом рубаху, будто бы невзначай скользнув ладонями по мускулистым бокам. Энги едва заметно вздрогнул.

— Я сам, — буркнул он, отбирая у меня рубаху и комкая ее в ладонях.

— Нет, не сам, — заупрямилась я. — Я помогу тебе.

— Что?! Разве я дитя малое, или калека безрукий, что сам вымыться не могу?

— Не спорь со мной, — вкрадчиво сказала я, потянув завязки его штанов. — Днем можешь помыкать мною как хочешь, да только ночью я буду твоей принцессой, и ты будешь слушать меня беспрекословно. Залезай-ка.

У меня захватило дух, когда обнаженный Энги, все еще ошеломленный моим напором, погрузился в бадью. Он не сводил с меня настороженного взгляда, когда я присела рядом и зачерпнула воды ковшом, поливая ему на голову. Медленно растерла мягкой ветошью с мыльным щелоком широкие плечи, шею, грудь.

— Наклонись, — велела я, и Энги послушно подставил мне спину.

Сердце сжалось, когда я увидела зарубцевавшиеся шрамы от кнута. Пальцы скользили вдоль уродливых рубцов, оглаживая налитые силой мышцы, разминая напряженные плечи. Как он хорош, мой Энги! Нет на свете мужчины красивее и желаннее его. Не удержавшись, я поцеловала его в мокрый затылок, провела губами линию до выступающей под кожей лопатки.

— Илва… — выдохнул он, разгибаясь, и сгреб меня в охапку. — Что ты делаешь? Зачем снова дразнишь меня?"

"Его губы были так заманчиво близко от моих, что я не смогла устоять перед соблазном. Улыбнувшись, потянулась к нему, поцеловала нежно, чувствуя, как любовь льется из самого сердца.

— Я люблю тебя, Энги, — шепнула я, ощущая, как жесткие мужские губы жадно целуют рот, скользят по щеке, спускаются на шею. — Не оставляй меня больше.

— Глупая. Разве я смог бы тебя оставить? — хрипло шептал он, и в этом шепоте мне слышался тот, прежний Энги, который готов был на все ради меня.

Не успела я опомниться, как он рывком потянул меня к себе. Ахнув от неожиданности, я с шумным всплеском очутилась в бадье. И без того тяжелое платье намокало, камнем тянуло вниз, но нетерпеливые пальцы Энги уже расшнуровывали завязки, расстегивали крючки, оглаживали обнаженные плечи и ключицы.