— Вы проделали столь долгий путь ради меня, лорд Милдред, — елейно пропела я, улыбаясь самой милой улыбкой. — От всей души надеюсь, что вы не пожалеете об этом.

Он поджал губы, но тут же, к моему огорчению, взял себя в руки и повел в танце.

— Мне кажется, я хлебнул лишку за столом, — прохладные пальцы сильнее сжали мою ладонь, — вы мне кое-кого напомнили…

— Ведьму из Трех Холмов? — насмешливо прищурилась я.

Милдред уже не улыбался, а ощупывал меня колючим взглядом.

— Значит, мне не померещилось? И как я должен это понимать?

— Как злую шутку судьбы, — я наслаждалась его замешательством, но отдавала должное его выдержке.

— Так значит, все это время моя невеста скрывалась у меня под носом? — его голос стал ледяным, а синеватые льдинки подозрительно сощурились. — Зачем?

— Не зачем, а почему. Я потеряла память и не знала о том, кто я такая.

— И что же, теперь память вернулась? — он насмешливо искривил красивые губы.

— Нет, — вздохнула я. — Была бы моя воля — я бы никогда не уезжала из Трех Холмов.

Милдред смолчал, недоверчиво глядя на меня.

— Разве вам не хотелось бы того же? — вкрадчиво поинтересовалась я.

Милдред скрежетнул зубами и обвел опасливым взглядом зал.

— А у тебя, помнится, был другой жених. Скажи, Ингрид, ты держишь меня за дурака, надеясь переползти из постели ублюдка в мою?

— Я надеюсь на совершенно другое, — скрываться больше не было нужды. — Наш брак нужен мне так же, как и вам.

Он зло сузил глаза, и смутное ощущение подсказало мне, что он чего-то боится.

— О чем ты?

— Откажитесь от меня, — лучше было говорить начистоту, пока не закончился танец, — и женитесь на своей невесте.

Его рука так сильно сжала мою ладонь, что я тихо вскрикнула. Попыталась вырваться, но он лишь крепче прижал меня к себе и ядовито улыбнулся.

— Значит, Энгилард тоже здесь? Кишка оказалась тонка присвоить себе принцессу, да? Ну уж нет, моя дорогая. Я не посмею ослушаться королевской воли. Ты поедешь в Старый Замок в качестве моей леди, как только мы согласуем сроки. А уж там, после свадьбы, поговорим с тобой иначе.

— Пустите, вы делаете мне больно.

Пальцы Милдреда с силой впились мне в бок между пластинками корсета.

— Ты еще не знаешь, что такое больно, моя дорогая, — зашипел он мне на ухо. — А знаешь, что? Бери с собой и своего ублюдка — пусть живет в Старом Замке и завидует нашей счастливой семейной жизни. Через прутья решетки.

Я закусила губы: все шло не так, как я рассчитывала. Зачем я Милдреду? Ведь если он женится на мне, то навеки расстанется со своей возлюбленной невестой. Или… не навеки?

По спине пробежал холодок, вцепившиеся в меня жесткие пальцы будто хотели выдавить из меня жизнь.