Более того – он уже жевал пирог, скармливая по кусочку молодому волку, еще почти щенку-подростку, с черными подпалинами на боках.

– Утро доброе, сестра! – приветствовал он Дивину. – Хорошие пироги у вас пекут. Угощайся. – И он протянул ей кусок.

– А где тот зимний волчонок? – спросила она, откусывая от пирога.

– А вон он! – Лютомер поднял голову и кивнул на солнце, заливавшее ярким светом луг и березовую рощу. – Вырос сыночек. Поначалу его Марена в волчью шкурку одевает, чтобы не замерз, а на Корочун он шубку скидывает и золотым ягненком становится. Вон, красуется. Видишь, подмигивает тебе! Не забыл!

Князь Волков засмеялся, а Дивина вспоминала, как баюкала в своем зимнем заточении щеночка-волчонка, найденного в сугробе на самом темном донышке года, и не верила – неужели она держала на руках новорожденное солнце! А впрочем, не только для нее этот зимний лес был и темницей, и убежищем. Само солнце ежегодно проходит тот же путь.

– А это все другие мои дети! – Лютомер кивнул на волков, весело резвившихся и игравших. – Они теперь друзья твои лучшие.

– Почему?

– Потому что вилы ничего на свете не боятся, кроме одного. – Лютомер сел на траву под березой и жестом пригласил Дивину сесть рядом. – Волка. Если не хочешь, чтобы вила приходила к твоим детям, дай детям имена волков. Одевай их в волчьи шкурки, как Марена солнце на Корочун одевает, – она их не найдет, а найдет, так не посмеет подступиться.

– Дети! – Дивина прислонилась спиной к толстому стволу березы и, подняв голову, посмотрела на небо сквозь зеленое кружево ветвей. Отсюда казалось, что само солнце сидит на вершине березы и вот-вот скатится прямо на тебя. – Откуда они возьмутся, если она в вечер свадьбы придет за мной?

– Может, не придет. Сегодня успеет батюшка свадьбу сладить?

– Чего там успевать? Жених готов, я тоже. Ты, что ли, брат, будешь всю ночь под дверью сторожить? Уж тебя-то любая вила испугается!

Дивина говорила насмешливо, но в глазах ее, устремленных на Князя Волков, читались нешуточный вопрос и надежда. Она уже не боялась его и думала: если есть на свете существо, способное напугать вилу, то только он – тот волк, который гонит само солнце.

– А я… – Лютомер вдруг мягко обнял ее, прижал к себе и заглянул в глаза. В его взгляде появилось какое-то новое выражение, и Дивина испугалась. Не случайно он так возражал против того, чтобы Зимобор был здесь сегодня! – Нет, я не сторожить буду. Я что-нибудь другое придумаю. Ведь я…

Он склонился к ее лицу, Дивина ощущала на губах его теплое дыхание, но не могла пошевелиться, скованная той властной силой, которая ежегодно оковывает и очаровывает саму богиню Лелю, чтобы унести ее на всю зиму в подземелье Велеса.