По характеру вспышки можно было судить, что стреляли из плазмера, но очень мощного, Бугров даже представить не мог, что существуют такие плазменные излучатели, однако анализировать характеристики оружия неизвестного врага было некогда, и он, включив режим «один-на-один» (то же самое сделали все члены экипажа, переходя на сверхбыстрое общение с кванком фрегата, отчего получилось своеобразное взаимодействие в духе «все на одного»), превратился в живую часть интерфейса, имевшую право выносить решения.

«Дерзкий» прыгнул «на струну», унёсшую фрегат на пару километров от прежнего места нахождения. Поэтому второй плазменный всплеск лишь высветил космическую пустоту в этом районе.

Примерно то же самое сделал и «Великолепный», повинуясь воле своего компьютера по имени Твердыня. Он тут же нанёс ответный удар, вычислив прячущегося в «стелс-засаде» противника, однако успеха не добился: противник маневрировал, грамотно используя своё преимущество невидимки.

– Капитан, трек готов! – доложила Фьоретта.

Она имела в виду расчёт манёвра нападающего, сделанный Эргом в качестве прикидки, но Бугров не стал стрелять «в белый свет как в копеечку».

– Стелс! Стохастический шпуг! Ждать и ловить момент!

«Дерзкий» набросил на себя накидку невидимости, исчезая с радаров неведомого противника (во всяком случае, хотелось в это верить) и станцевал «джигу», ожидая развития событий.

Между тем они только разворачивались.

«Великолепный» тоже нырнул в невидимость, но обладатель мощного плазмера неведомо каким ухищрением вычислил его и выстрелил, правда не из плазменного излучателя, а из оружия сродни гигантскому сабвуферу, выдавшему мощнейший звуковой удар! Именно звуковой, несмотря на отсутствие в космосе воздуха! Потому что все обитатели фрегата, члены экипажа, исследователи и бойцы Волкова практически оглохли, услышав чудовищной силы вопль, потрясший не только барабанные перепонки, но и головы, и тела, и защитные костюмы, и сам космолёт!

В посту управления раздались крики: космолётчики не выдержали удара, порождённого неведомой РЭБ-системой (первая мысль), точнее, системой электромагнитного высокочастотного воздействия (вторая мысль Бугрова). Однако этот удар предназначался не «Дерзкому», успевшему закрутить карусель вероятностного маневрирования, а «Великолепному». Луч был направленным, что сразу пришло на ум, а когда Виталий Семёнович представил, что почувствовали космолётчики «Великолепного», ему стало не по себе. Если уж люди на борту «Дерзкого» пережили вселенский вопль как удар дубиной, то экипажу исследовательского корабля досталось не в пример больше.

Это стало понятно, когда «Великолепный» вдруг выкристаллизовался из темноты над планетой и поплыл к ней как оглушённый кит.