— Люди на местах, готовы начинать, — произнёс он, пожимая мне руку. — В зале всего двое заговорщиков из нашего списка. Казначей и глава группы.

— Заговорщиков? — напрягся барон Окунев, а с ним и остальные вассалы. Клим говорил слишком громко и все его услышали.

— Всё под контролем, Никодим Захарович, действуем по сценарию, — произнёс я и, взявшись за ручку, посмотрел на Клима: — Слушай, тут такое дело, можешь задержать их после церемонии?

— Церемонии? — бровь Разумовского младшего приподнялась.

— Ага, — кивнул я и открыл дверь, — буквально минут пятнадцать, сам всё поймёшь.

Ответить он не успел. Мы шагнули в зал и десятки, сотни людей уставились на нас с двух сторон. В их глазах читались все возможные эмоции. От ненависти, до обожания.

Я чуть не сбился с шага от всеобщего внимания. Сердце пропустило удар, а Лира сильнее прижалась ко мне, и сжала пальчики на моём предплечье.

Её неуверенность придала мне сил. Я выпрямил спину. Расправил плечи и, гордо вскинув подбородок, повёл любимую вперёд.

Ряды кресел сбегали вниз с двух сторон от нас. Люди, сидевшие в них, поворачивали головы нам вслед. Переговаривались. Я заметил, как вскочили с мест двое аристократов в левых рядах. На их лицах застыло замешательство и непонимание. Поднялся шум.

Рядом с ними тут же оказался Клим. Показал им удостоверение, что-то сказал. Аристократы вернулись на места, а коллеги Разумовского встали за их спинами.

В зал вернулась относительная тишина и сосредоточенность на нас. Но момент был упущен. С левого ряда, где в основном и сидели дворяне Владивостока, стали раздаваться удивлённые возгласы. Они становились сильней, пока мы шли. Когда же мы поднялись на сцену, они обрели ясность.

— Что происходит⁈ — громко задавал вопрос мужчина с пятого ряда.

— Зачем они идут туда⁈ — вторил ему другой аристократ.

— Что они делают⁈ Где охрана⁈ — голосил кто-то.

— Господа, прошу тишины и минуту внимания, — на сцене появился распорядитель. Он снял с головы цилиндр, махнул им и стукнул тростью по подмосткам. — Прежде, чем мы начнём аукцион, у нас просили пятнадцать минут для публичного мероприятия. Пять минут уже прошло. Так что не будем медлить.

Мужчина снова махнул цилиндром в руке и, повернувшись к нам, громко, на весь зал, произнёс:

— Иллирика Данактовна, графиня Юдина, здесь есть люди, которые просят помощи твоей!"

"— Кто эти люди? — звонко выкрикнула Лира, сжала мою руку, отпустила и сделала шаг вперёд. — Не вижу их! — добавила она, оглядев зал.

Зрители с правого ряда поднялись в едином порыве. Слитно, одновременно. Сотня, а то и больше, мужчин, женщин и детей.

— Мы те люди! — грянул хор из их голосов, а по моему телу пробежали мурашки. Настолько слитно и мощно они говорили, словно глотка у них одна на всех.