Даже лицо у неё осталось каменным. Она повернула голову к Серафиму. Пронзила его ледяным взглядом и в тон ему, словно стужа северного полюса ворвалась в зал кафешки, произнесла:

— Давай обсудим. Договор.

— Фамилия будет двойная, — проронил Серафим.

Рядом с ними я чувствовал себя пингвином на льдине, вокруг которого шныряют касатки. Захотелось скорее встать и уйти. У дверей кафетерия я остановился и вернулся. Взял со своей тарелки бутерброд, и вновь ретировался.

Меня даже не заметили.

— Два раза в неделю… — только и донеслось мне в спину, когда я выходил. Уж не знаю, о чём они там договаривались.

Мир аристократов и так последние годы смотрел на меня во все глаза. Но сегодня я узнал, что можно и так. Преданность роду для аристо выше личных амбиций и желаний. Даже выше симпатий.

Психи… Хотя, я их понимаю, сам такой.

Я откусил от бутерброда и посмотрел на небо. Чугунные тучи надвигались на солнце и скрадывали его свет. Скоро на улице станет серо, а потом наступит вечер.

Студёный ветер подхватил с земли горсть снега и бросил мне за шиворот. Я поёжился и поднял воротник куртки повыше. Втянул голову в плечи.

Обжигающий холод напомнил о парочке, оставшейся в кафе. Мысли тут же метнулись к дому. Лире с Варей и горячему почти ужину.

Как же я, нет, не устал, а задолбался. И почему всё это на меня валится? Почему все пытаются втянуть меня в решение своих проблем?

Ответ не упал с неба. Только ветер повторил попытку снежного броска.

Я смахнул с головы снег и заспешил в пансион. Скоро наступит завтра. Будет море подлости и крови. Надо отдохнуть и подготовиться. Провести время с близкими.

Глава 25

— Хорошего дня, малышка, — прошептала Лира и поцеловала Вареньку в носик.

Дочка увлечённо сопела и смотрела детские сны в кроватке. Кроватка стояла в кабинете Меньшова. Я сам её только что тут поставил.

Любимая разогнулась и, бросив цепкий взгляд по сторонам, вышла в приёмную. Меньшов от её вида слегка дёрнул плечами. Недовольство на его лице исчезло и он, как только дверь за Лирой закрылась, прошептал:

— Пусть не переживает, — он поправил на стуле сумку с подгузниками и детской смесью. Рассмотрел яблочное пюре в баночке и вздохнул, — всё будет хорошо, Кристина поможет, если что.

— Ну, мы поехали, — также тихо сказал я и махнул ему рукой.

— Да-да, давайте, — махнул он в ответ, и на цыпочках пошёл к своему креслу.

— Маленький ребёнок меняет людей, — сказал я Иллирике в приёмной, когда она взяла меня под руку, и мы пошли по коридорам штаба. — Валентин Севович сам на себя не похож.

— Пока ещё похож, — буркнула любимая и сильнее прижала мой локоть, — он точно всё запомнил?

— Да, не переживай, — я провёл рукой по её ладошке, — если что, Кристина Воисветовна ему поможет.