— Не спеши, сначала выясним, кто они, и как это провернули, — тихо проговорил Великий Князь и, крепко сжав кулак, оскалился так, что у меня холодок по спине пробежал, — а затем ударим.

* * *Обсуждение не затянулось надолго. Разумовский, всем своим видом напоминая вставшего на след тигродава, умчался проверять догадки. Альберт Викторович согласился вернуться из отставки, и, помолодевшей, пружинящей походкой, поспешил к своему зятю. Судя по хмурым бровям и решительно поджатым губам, того не ждало ничего хорошего. Чую, мужик сегодня может оказаться не только бывшим главой контрразведки, но и бывшим родственником.

Мы же, вместе с Меньшовым, строем вышли из кабинета великого князя.

Ковровая дорожка заглушила тяжёлую поступь доспехов. Гвардейцы из усиленных нарядов проводили нас взглядами. Ушёл в сторону, и замер около робота пылесоса одинокий уборщик на лестнице. Толпа слуг с родовыми гербами Рюриковичей на пиджаках разминулась с нами на выходе из дворца. И мы оказались на улице.

Меньшов остановился у подножия крыльца. Дождался, когда я поравняюсь с ним и коротко сказал:

— Спрашивай.

— Быть войне? — от волнения я, даже, забыл обратиться по всем правилам, но тут же спохватился и добавил: — Ваше высокопревосходительство.

— Быть, — кивнул Валентин Севович, — но ей всегда быть, не одна, так другая причина найдётся.

Он глянул на меня с усмешкой.

— Не о том спрашиваешь, — Меньшов отвернулся и зашагал по дорожке. — Нам с тобой предстоит долгая, муторная и опасная работа. Надо обсудить детали.

Вспомнил о задании великого князя побыть приманкой на Владивостоке. Тоже мало приятного, но мысли о войне оно не заместило. Ведь, Михаил Владимирович говорил не о каком-то пограничном конфликте, как на Тау Метам. Речь явно шла о полноценной войне. С десятками флотов. С сотнями, тысячами боевых кораблей. С десятками, а то и сотнями тысяч морпехов. А есть ли у нас эти сотни тысяч? А готова ли Империя? Готовы ли к войне мои бойцы?

Готов ли я?

Сколько у нас времени, чтобы подготовиться?

Вот какие мысли занимали мою голову. Ни о чём другом думать я не мог.

Меньшов, словно услышал мои раздумья. Бросил на меня косой взгляд и пояснил:

— Разумовский, при всех его недостатках, не зря ест свой хлеб, — генерал-адмирал хмыкнул, — бывают у него промахи, конечно, особенно, когда что-то новое и неожиданное, как сейчас с орденом, например.

Постарался сохранить каменное лицо. Я уже говорил, что не хочу лезть в их разборки. Потому от комментариев воздержался. Да и кто я такой, чтобы высказывать генерал-адмиралу? Но, как я понял, Меньшов никого не уведомил о своей операции с орденом Двуликого. Действовал за спиной, даже у великого князя. Так что в осечке Разумовского виноват именно он.