— А связи нет, командир, — кивал на мой инфопланшет Чуватов. — Блокируют.

— Ты в столовой был? — обеспокоился Гусаров и кинулся к своей тумбочке, — момент, сейчас всё будет.

— Тур, — сохраняя спокойствие, кивнул мне Гвоздь, а в глазах такое облегчение, что словами не передать.

Кивнул ему в ответ, улыбнулся, и он не выдержал. Подшагнул, схватил за руку, хлопнул по плечу и рассмеялся:

— Здоров, чертяка! Здоров!

— Как новенький, — Гадел, вторя ему, приобнял меня за плечи с другой стороны, сжал в объятиях. — Даже шрамов не осталось!

Я засмеялся. Сгрёб всех руками в одну кучу. Стукнулись лбами, замерли на мгновение.

— Пацаны, я так вам рад!

— Пожалуйте к столу, господин Лейтенант, — Гусаров вклинился в нашу кучу, навалился на всех, растопырив руки, и тут же отскочил, указав в сторону: — господа!

Тумбочка застыла в проходе кубрика и манила к себе нехитрым, но обильным угощеньем. Нарезка сыра, кругляши копчёной колбасы, кусочки хлеба, паштеты и каши из сухпая — всё уместилось на небольшом пространстве столешницы вокруг графина с тёмным содержимым.

Рот тут же наполнился слюной. В животе заурчало, а в желудке образовалась пустота. Эта пустота скрутилась в комок, заставила шагнуть к тумбочке.

— Вино, коньяк? — кивнул я на графин, набрасывая себе бутерброд."

"— Обижаешь, командир, — улыбнулся Миша Гусаров, — компот.

Он протянул мне стакан и поднял свой:

— За командира! За лейтенанта! За Тура!

— Ура! Ура! Ура! — прокричали остальные.

Выпили. Кислятина.

— Чувствуются нотки смородины и крыжовника, — с видом знатока причмокнул губами Фея и протянул: — а вот сахара пожалели, пожалели.

— Да ну тебя, — возмутился Миша, а мы рассмеялись.

— Сахар где? — надавил Фея шутливо, — Куда дел?

— Поговори мне ещё.

Я уминал кашу с бутербродами, запивал компотом и слушал дружескую перебранку. Кровь прилила к желудку, мысли еле ворочались. Думать ни о чём не хотелось, но я всё же пересилил себя и посмотрел на Татарина:

— Гадел, пока меня не было… — я покрутил откусанным бутером, — ты Лиру видел? Как Могута?

Слова мои отзвучали и ребята замерли. Лица смутились, головы поникли. Все, как один, уставились в пол. В кубрике образовалась тишина.

— Гадел? — повторил я, чувствуя не ладное.

Татарин разом как-то осунулся. Плечи его поникли, он шагнул и рухнул задом на койку. Что-то скрипнуло. Звук резанул по нервам, а спину обдало холодом.

Бутер выпал из моей ладони, и я оказался рядом с другом:

— Гадел?

— Гадел?!

— Рос, тут… — он запнулся, вздохнул, — в это трудно поверить, Рос…

— Лейтенант Туров, — раздалось из динамиков на подволоке, — срочно прибыть к Великому Князю.

Пропустил сообщение мимо ушей. Взял Татарина за плечи, встряхнул, заглянул в глаза.