Хотя, толпа намного меньше, чем на приёме императора, но тут и зал в десятки раз уступает размерами. Но это не все отличия. Стоило нам перешагнуть порог, как музыка смолкла, сзади раздались шаги, и в зал вошёл тучный мужчина под руку с дородной женщиной."

"— Граф Артемий Маркович Беккер с супругой! — громогласно возвестил глашатай и толстяк, улыбнувшись и махнув кому-то рукой, заспешил вглубь зала под возобновившийся вальс.

— А нас не объявили, — плаксиво протянул Фея.

— Вяземский продолжает уколы по твоему самолюбию, — обернулся ко мне Анджей, — главное не вспыхни.

— Зачем? — не понял я, — пусть видит, что мне всё равно, и сам бесится.

— А мне кажется, он так торгуется, — задумчиво проронил Гусаров, вытянув шею и пытаясь что-то или кого-то углядеть за спинами гостей. — Хочет разозлить тебя, чтоб дешевле отделаться за услугу.

— Не буду спорить, — пожал я плечами, также оглядывая зал.

— Странные способы, — буркнул Прохор, — у нас дома наоборот всячески зазывают, а потом рассказывают про голодные рты по лавкам.

— Мы не на рынке, Прух, — бросил Миша, — мир аристократов другой, да и сам Вяземский слывёт вредным интриганом. Не удивлюсь, если он ещё что-нибудь выкинет.

— Да уж больше и нечего, вроде бы, — я заметил барную стойку, а за ней кое-кого знакомого, и указал туда: — пойдёмте.

— Не недооценивай его, — покачал головой Миша и указал в другую сторону, — я туда пойду, там фуршетные столы.

— Как будто мало нам орденцев, — пробурчал Бобёр на ходу, когда наш отряд разделился на две части, и мы разошлись в разные стороны. — Теперь ещё и от Вяземского ждать подвоха.

— Ты-то чего беспокоишься? — уронил Гвоздь, — тебя это не коснётся.

Не сказать, что план Вяземского удался на сто процентов. С нами здоровались, нам кивали, но единицы. Большинство аристократов смотрели на нас с удивлением или безразличием. Нас не обьявили, не представили, и нас практически никто в зале не знал. Идеальный способ указать, что мы здесь лишние.

Да пофиг. Ничего у Вяземского не выйдет. Ни торговли, ни оскорбления. Как-то слабо он козни строит. Неужели он думал, что я вспыхну и убегу отсюда? Я б этого не сделал, даже, если бы плана Разумовского не было. Хотя, без плана я б сюда и не поехал.

— А вдруг? — не сдавался Серёга, — мы в одной лодке.

— Жалеешь, что поехал? — спросил Гадел. Без какой-либо насмешки, спокойно так спросил, вкрадчиво.

— Нет, — Бобёр аж вздрогнул, — просто опасаюсь.

— Ростислав Драгомирович! — повернулся к нам посетитель бара, и разговор бойцов мгновенно утих.

— Клим Евгеньевич, — кивнул я.

Разумовский младший пожал руки всем нам и, вальяжно облокотившись о барную стойку, протянул с лукавой улыбочкой, на лице:

— Наконец-то Вы почтили нас своим присутствием.