Римское начальство просто не удосужилось ему об этом сообщить вовремя. Так, слухи доходили, но точная информация поступила незадолго до того, как в провинцию были доставлены новые чеканы для монетного двора. Чеканка монет с ликом нового императора была доброй имперской традицией. Даже если император правил всего-ничего, монеты он всё равно успевал начеканить.

Еще пришел приказ: легионам принести присягу на верность новому принцепсу. Тоже согласно традиции — в день рождения императора. То есть 20 января.

Когда Черепанов явился с этими известиями к своему главному политическому референту Корнелии, она удивилась:

— Эта скверная новость уже давно не новость, — сказала девушка.

— И ты мне не сказала!

— Так ты не знал? — изумилась молодая патрицианка. — Как так?

— А вот так, — сердито произнес Черепанов. — Не знал."

"— Ты же наместник! — Корнелия даже расстроилась. — Плохие новости ты должен узнавать раньше всех! Или с тобой обойдутся так, как ты — с жирным негодяем Гельмием.

— Я постараюсь этого не допустить, — пообещал Черепанов. — А теперь скажи мне, детка, что плохого в том, что теперь императорские регалии у Гордиана Третьего? Не для империи в целом, а лично для нас.

Он ведь, как-никак — твой брат. Не вижу ничего дурного в том, чтобы Римом правил близкий родственник.

— Да, он мой брат, — согласилась Корнелия. — И мы воспитывались вместе. Но матери у нас разные. Когда моя мама умерла, отец взял новую жену… И отослал ее через три года после рождения брата. В одно из наших поместий в Италии отослал. Там она ни в чем не знала отказа, но очень тосковала по сыну, с которым отец разрешал ей видеться лишь три месяца в году.

А она — из хорошего рода, вдобавок хитра и коварна. И красива. На это красоту отец и польстился. Он три года терпел ее интриги. А потом надоело. Отца она ненавидела. Меня тоже не слишком любила. Пыталась настроить против отца, но мне хватило ума понять, что это за тварь, — Корнелия улыбнулась так, что сразу стало ясно: она — истинная аристократка, с детских лет искушенная в интригах и подлостях.

«Удивительно, как ей удалось вырасти чистой и искренней в подобном окружении», — подумал Черепанов.

Видно, благодаря папе. Покойный Антонин Гордиан-Младший, по отзывам «сослуживцев», был человеком правильным и высоконравственным (изрядная даже по римским меркам блудливость здесь грехом не считалась, скорее наоборот — ставилась в заслугу) и сумел воспитать свою дочь, Корнелию Престу, достойным образом. Надо полагать, что и сыну он тоже успел привить правильное мировоззрение. А правильное мировоззрение, с точки зрения Черепанова, в обязательном порядке включало правило: своих беречь и не обижать.