— И он станет явью, если твои солдаты продолжат изображать три дерьмовые кучи! Бегом, ослиные задницы! А ты, опцион, — отвечать как положено!

Сыграно было отлично. Да что там — сыграно: Геннадию было совсем нетрудно играть самого себя.

Опцион купился. Он был римским солдатом. А римский солдат очень хорошо понимает, что такое — римский кентурион. И как это больно, если кентурион рассердится.

Сейчас перед начальником караула стоял именно такой, подлинный, чистейшей воды кентурион. Сердитый.

Повиновение старшим заложено в каждом легионере на подсознательном уровне.

— Деций Овий Минор, опцион пятой когорты третьей кентурии Четвертого Флавиева легиона! — отбарабанил начальник караула. — За время стражи — без происшествий!

— Вот это другое дело, — одобрил Геннадий.

Ворота раскрылись, и Черепанов со Скулди проследовали внутрь.

Лагерь спал. Но — бдительно. По главным улицам двигались патрули с факелами. Черепанова с герулом приветствовали салютом. Не их лично, а форму кентуриона на Геннадии. У входа в принципию стоял караул. Серьезные мальчики.

— Надо убираться, — сказал Скулди, когда они прошлись по лагерю до главных ворот и обратно.

Черепанов не спешил с ответом. Ему было хорошо здесь, в спящем вражеском лагере. Привычные негромкие звуки, мягкая темнота, шикарное звездное небо. Даже запахи были приятными — лагерь свеженький, еще не успел провонять отходами легионерской жизнедеятельности.

Черепанов остановился в тени трибунской палатки. Замер.

Скулди терпеливо ждал. Полагал: принцепс думает. А принцепс не думал, он просто дышал и растворялся в ночи. Полный абсурд — чувствовать прикосновение Бога в самом сердце армейского лагеря, в который ты проник незаконно.

Хрум, хрум, хрум… Ауксиларии с офицером. Прыгающий свет факела, позвякивание металла…

Черепанов прижался спиной к мягкой стенке палатки. Он не беспокоился. Знал, что кто-то там, наверху, позаботится о его безопасности. Просто знал и всё.

А вот Скулди — исчез. Была тень — и пропала. Растворилась во тьме.

Патруль прошел. Черепанов очнулся. Потрясающее чувство единения с миром ушло. Спряталось до времени где-то в глубинах заскорузлой черепановской души.

Когда Скулди материализовался рядом, мысли Геннадия уже двигались по привычному военному руслу, анализируя возможные опасности, размечая последовательность действий.

Во-первых, не стоит вновь объясняться с бдительным опционом. Во-вторых, надо менять формат выхода, потому что сменщик бдительного «сержанта» может оказаться еще более бдительным. Вот сам Черепанов бы точно заинтересовался, куда и зачем среди ночи, пешком, отправляются господа офицеры.

Ключевое слово: пешком.