На мгновение Андерс растерялся, но затем ноги Хейна утолщились, а торс удлинился, и он поднялся, превратившись в широкоплечего мужчину, которого Андерс встретил, выбравшись из-за груды ящиков."

"— Рад снова видеть тебя, молодой человек, — серьезно сказал он, поправляя очки в толстой оправе. — Ты можешь трансформироваться, чтобы мы могли поговорить? Поначалу новичкам часто бывает легче высказаться, находясь в волчьей форме.

Вот только Андерс не мог измениться, особенно перед десятками и десятками волков. Потому что у него все еще не было амулета, а остатки его одежды были где-то в городе. Снова. Он заскулил, не зная, как передать эту информацию, затем понял, что волки вокруг него все поняли по наклону его головы и мягкому звуку именно то, что он имел в виду. Даже Хейн, казалось, понял и, кивнув, снова превратился в волка, заняв свое место во главе стаи.

Когда он поднял голову и тихо заурчал, глубоко в груди, Андерс понял, что он не только понимает жесты Хейна, но и может понять их точный смысл: «Конечно, я должен был подумать об этом. Давай вернемся в Академию.»

Не то чтобы он слышал эти слова. Просто точно так же, как все его чувства ежесекундно сообщали новую информацию, он обнаружил, что каждый крошечный звук или движение других волков имеет смысл. В некоторых отношениях это было очень странно, но в других — яснее, чем говорить. Он уже видел, что лгать будет труднее.

Холодок пробежал по спине, когда новая мысль поразила его — неужели он невольно делится своими мыслями и страхами, каждым движением?

Когда Хейн прошел мимо него, Андерс повернулся и пошел следом, направляясь к городским воротам в гуще стаи волков. Каким-то непостижимым образом он оказался одним из них. Он боролся с желанием вырваться из стаи и бежать, спасая свою жизнь, вытягивая ноги и выясняя, как быстро может двигаться это новое тело, но он заставил себя оставаться в строю.

Жители Холбарда расступались перед ними, когда они шли через город… вероятно, горожане никогда не видели столько волков в одном месте раньше, или не видели со времени последней великой битвы. Андерс, конечно, никогда.

Стая поднялась по Улфарстрат, мощеной дороге, которая вела к самой Академии, находившейся недалеко от городских ворот. Всего через несколько минут перед ними замаячили огромные железные ворота Академии и казармы. Сейчас они были открыты, и стая вошла в большой каменный двор, окруженный высокими каменными стенами.

Там, где магазины и дома Холбарда были ярко-зелеными, желтыми и синими, внутренний двор Ульфара представлял собой мрачный серо-голубой камень. Казалось, даже сорняки не смеют расти из трещин. Внутренний двор был сотни футов в поперечнике, и каждая его часть содержалась в идеальном порядке.