Представь тепло огня напротив твоей кожи…

— Я, наверное, приодену фланелевую пижамку, — поддразнила я, но Этан не отреагировал. Он наклонился к самому моему уху.

— Ничего на тебе не будет, Страж, кроме медальона Дома и улыбки.

— Это предсказание?

— Это обещание.

И, с возможностями, которые обещают всё, на мой взгляд, я позволила телу покоиться и уплыла прочь, засыпая.

Глава 4

В ГЛУБИНЕ

Когда я проснулась, кровать была пуста, а простыни остыли. В какое-то ужасное мгновение я подумала, мне приснилось, что он вернулся, и что его возвращение было жестоким плодом моего воображения.

Но дверь спальни открылась, и Этан вошёл внутрь с кофейной кружкой в одной руке и маленькой корзинкой в другой. Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ты выспалась.

— Я не знала, что вампиры могут это, — я скрестила ноги и убрала прядь полос с лица. — Должно быть, я нуждалась в отдыхе.

— Твои синяки исчезли, но ты выглядишь бледной.

Я призналась. — Я не думаю, что я очень хорошо выспалась. Я всё ещё боюсь выпускать тебя из поля зрения.

— Потому что я могу исчезнуть?

Я кивнула.

— В исчезновении нет никакой отваги, — сообщил Этан. — На самом деле, единственная ценность того кола была в том, что он проткнул именно меня. В том, чтобы спасти твою жизнь дважды, — добавил он, в случае, если я запамятовала, что он сделал меня вампиром и прыгнул грудью на кол, лишь бы спасти меня. Как будто это было что-то такое, что я легко могла забыть.

Я закатила глаза.

— Даю тебе неделю, чтобы использовать кол против меня, а потом — тебе конец.

Он самодовольно улыбнулся.

— Это не займёт у меня неделю, Страж.

Я не стала уточнять, что он собирался делать.

— Но сейчас у нас есть важное дело, и я предпочитаю, чтобы ты была сосредоточена, когда пробьёт час."

"Глаза его вспыхнули серебром, прежде чем померкнуть обратно, до изумруднозелёного. Желание стрелой пронзило моё тело, повышая концентрацию магии в воздухе и количество мурашек на моих руках.

Этан и я, мы оба, были напряжены подобно струнам, наше физическое воссоединение полностью заполняло все мысли. Но отодвинулось назад в повестке дня, из-за, как он выразился, важного дела.

Дела Мэллори.

Когда всё будет сказано и сделано — и Бог даст, так и будет — я собиралась отвесить ей хорошего пинка, за то, что помешала нам сейчас. Даже если, в первую очередь, с меня причиталось за то, что она его мне вернула.

Этан присел на краешек кровати, и передал мне кружку, до краев заполненную тёплой кровью, и корзинку. Мой желудок ужасающе заурчал, и я, не теряя времени, начала пить кровь маленькими глотками, в то время как Этан занялся разбором своей сумки.

Когда кружка опустела, я заглянула в корзинку.