Пейдж продолжала цедить свой чай ещё какое-то время, словно подбирала слова.

— Я знаю, что вы её друзья и что она натворила больших магических дел в Чикаго…

— Я предполагаю, что есть ""но""? — спросил Этан.

— Но, — сказала Пейдж. — Хотя Мэллори, без сомнения, обладает некоторой харизмой, на самом деле она всего лишь небольшое отклонение от нормы.

— Она пыталась уничтожить Чикаго, — сказал Этан, заинтересованно склонив голову.

— С помощью праха могущественного Мастера вампиров. Это не значит, что она желала уничтожить и себя в том числе, не так ли? — Пейдж пожала плечами. — Я уверена, светопреставление было что надо и, именно поэтому, вам потребуется фамильяр, обладающий большой мощью, которую можно использовать, увеличив свою силу.

— Послушайте, — сказала Пейдж. — Я не пытаюсь казаться грубее и не пытаюсь отнестись несерьезно к хаосу, с которым столкнулся Чикаго, и не выбираю себе любимчиков. Мироздание не держится на миленьких огоньках и красках или раздражающих людях. Это что касается Вселенной. А если следовать за книгой — то, что она сделала, всего лишь рядовой случай.

— Есть мысли о том, какое заклинание она может попытаться применить сейчас? — спросил Этан.

Пейдж покачала головой.

— Честно — не знаю. Я никогда не читала Малефициум. Не потому, что мне не было интересно, но это является частью клятвы, которую приносишь, переходя сюда на службу. Не подглядывать — не искушаться.

— Разумная политика, — горячо согласился Этан. — Жаль, никто не сказал этого Мэллори.

— Может ли она использовать для создания фамильяра кого-то другого? — спросила Пейдж.

Этан покачал головой. — Это маловероятно. Единственный прах другого вампира в Чикаго принадлежал Селине. Достаточно сказать, что он больше не в Чикаго.

Пейдж кивнула.

— Она всегда сможет сделать фамильяра из чего-нибудь или кого-нибудь другого. Кроме того, существует миллион заклинаний в мире, они где-то по середине между добром и злом. Она может взять любое количество заклинаний во имя зла.

— Раз уж мы заговорили о зле, — сказал Этан. — Мэллори не единственная, кто охотится за Малефициумом.

Этан просветил Пейдж о нашей маленькой остановочке с Тейтом и его цели в освобождении зла. К тому времени, как рассказ окончился, Пейдж отставила чашку и откинулась на диване, скрестив руки на груди, а взгляд её был приклеен к Этану.

— И этот Тейт, что, какое-то существо, правильно?

— Мы надеялись, что, возможно, Вы это знаете, — сказала я.

Нахмурившись, она встала с дивана и, прошествовав в коридор с книгами, принялась просматривать их корешки.

— К сожалению, информации не достаточно, чтобы поставить точный диагноз.

Полубог? Джинн? Фейри? — она вытащила одну книгу, пролистала, затем сунула обратно.