Но что, если в основе его поступка лежало что-то, что он считал почти благородством? Что, если он пошел на это ради меня? Или ради любви к другому человеку?

Я попытался вспомнить то, что предшествовало убийству Вегарда. Та сцена в оружейном зале, где он вмешался в разговор младшего брата и принцессы Алды. А ведь он не мог не понимать, что ее высочество нравится Бьорну. Сделал это намеренно? Чтобы показать, что он лучше, сильней? Намеренно унизил брата перед лицом девушки, к которой тот, судя по всему, впервые испытал по-настоящему сильные чувства.

А ведь Бьорн и Алда во много похожи – оба скромны, нелюдимы, и именно поэтому они могут обрести друг в друге то, чего им всегда не хватало.

И если бы Вегард попытался это разрушить, смог бы Бьорн убить его ради любимой женщины? Я грустно подумал, что смог бы. И с этой мыслью заснул.

Глава 29. Кайса

– Главный следователь, который расследует отравление принца Вегарда, уже опросил всех наших слуг и всех нерландцев, кроме его величества, его высочества и герцога Орхуса, – сказал отец за обедом, на котором присутствовали только члены нашей семьи. – Никто из опрошенных не вызвал у него подозрений.

Охрана принца и его слуги были отосланы им самим незадолго до того, как его отравили. Они выходили в город и всё время были на виду друг у друга – вплоть до того момента, как они вернулись во дворец и обнаружили тело хозяина.

– А когда они уходили, кувшин с напитком уже был у него в комнате? – спросила я.

Отец бросил на меня неодобрительный взгляд, но всё-таки ответил:

– Да, кувшин принес в комнату как раз его личный слуга. Но тогда ни в нём, ни в кружке никакого яда не было – потому что перед тем, как выйти в город, два дворянина из свиты его высочества зашли в его апартаменты, дабы узнать, не передумал ли он и не захочет ли пойти в таверну вместе с ними.

Одного из них мучила жажда, и принц Вегард предложил ему выпить хмельного напитка, что был в кувшине. И тот налил себе в кружку и выпил. И он не почувствовал себя дурно.

– Значит, этот яд принесла ему эта девка Лотта, – выкрикнула Элина с другого конца стола. – У нее же были для этого причины, правда? Она позволила ему гораздо больше, чем должна была позволять, и должно быть, думала, что это дает ей какие-то особые права.

А его высочество, конечно, сразу потерял к ней интерес, и это обидело ее.

Обида говорила и в самой Элине, и я понимала это, а потому не одернула ее. Глаза ее были полны слёз, а губы дрожали. Сидевшая рядом с ней Мэрит обняла ее за плечи и что-то зашептала на ухо.

– Конечно, Лотту никто не сбрасывает со счетов, – кивнул отец. – Она всё еще сидит в темнице, и если мы не найдем другого виновного, то она ответит за свое преступление. Но чтобы мы имели основания осудить ее, опрошены должны быть все – в том числе и мы с вами.