Ну почему на месте Бентли не миловидная девушка, загнанная в тупик, но совершенно безвинная, не достойный и прямодушный молодой человек, тоже загнанный в тупик, чья голова «хоть и в крови, но не склонилась» – Пуаро пришла на ум строчка, недавно вычитанная им в сборнике английской поэзии. А тут что? Взвалил на себя ношу по имени Джеймс Бентли, случай, можно сказать, патологический, законченный эгоист, сосредоточенный исключительно на своей особе. И ни капли благодарности к людям, которые пытаются его спасти, – ему на их усилия, можно сказать, наплевать.

Так, может, пусть его и повесят, если ему недорога собственная жизнь?

Ну нет, это уж он погорячился...

Инспектор Спенс кашлянул и нарушил эти мысли.

– Наш разговор, – очнулся Пуаро, – оказался, я бы сказал, крайне непродуктивным. Если Бентли и мог вспомнить что-то полезное, он этого не сделал, а что вспомнил, ничего нам не дает – зацепиться не за что, все сплошь туман и неопределенность. Но одно я себе уяснил: статья в «Санди Комет» и вправду взбудоражила миссис МакГинти, она рассказала о ней Бентли и даже обмолвилась, что «кто-то, имеющий отношение к этому делу», живет в Бродхинни.

– К какому делу? – быстро переспросил Спенс.

– Тут у нашего друга уверенности нет, – сказал Пуаро. – Он упомянул, правда, дело Крейга, но, поскольку о других он раньше не слышал, не исключено, что в памяти засело именно это. Но этот «кто-то» – женщина. Тут он даже процитировал слова миссис МакГинти. Ей, мол, «гордиться особенно нечем, если все выйдет наружу».

– Гордиться?

– Mais oui. – Пуаро кивнул, как бы оценивая проницательность Спенса. – Это слово о многом говорит, верно?

– Но он не назвал ее, эту горделивую даму?

– Представьте себе, назвал: миссис Апворд. Но, насколько я понимаю, безо всяких на то оснований.

Спенс покачал головой:

– Может, просто потому, что эти черты – горделивая да властная – были ей еще как присущи. Но это не могла быть миссис Апворд, потому что ее убили, причем убили по той же причине, что и миссис МакГинти, – она узнала женщину на фотографии.

– Я ведь ее предупредил, – с горечью произнес Пуаро.

Спенс раздраженно забубнил:

– Лили Гэмболл! По возрасту у нас кандидатки только две: миссис Ренделл и миссис Карпентер. Девицу Хендерсон в расчет не беру – ее прошлое известно.

– А двух других – нет?

Спенс вздохнул:

– Вы ведь знаете, какие нынче дела. Война все и вся перемешала, никаких концов не найдешь. В исправительную школу, где жила Лили Гэмболл, попала бомба, и все документы сгорели дотла. Или взять людей. Проверить прошлое живых людей – труднее задачи не придумаешь. Вот Бродхинни – о ком из местных жителей нам хоть что-то известно? Только о Саммерхейзах, которые живут здесь добрых триста лет, да о Гае Карпентере, он потомственный инженер.