Взгляд его обратился к растрепанной золотоволосой головке Чарити, а потом скользнул ниже, туда, где полы капота юной особы соблазнительно разошлись.

— Будьте уверены, я не оставлю вас своими заботами. Буду заезжать как можно чаще. Надо допросить потерпевшего. Это преступление не должно остаться безнаказанным.

Поцеловав руку мисс Чарити и щедро обслюнявив ее при том, барон, хромая, удалился. Припомнив распаленный взгляд, которым Пинноу одарил ее на прощание, Чарити опустила взгляд на свою грудь и тут же поспешно запахнула капот.

— Мне ужасно неприятен этот человек.

Но почему — сама не знаю.

Леди Маргарет, заметившая и тревогу внучки, и ее невинное недоумение, вздохнула. Покуда Чарити не понимает, почему ей так не нравится Салливан Пинноу, беспокоиться особенно не о чем; докучливый барон пока еще не смел дать волю желаниям, которые так и горели в его глазах. Старуха поспешила насыпать соли на порог — на всякий случай. Затем солью был посыпан подоконник, чтобы воспрепятствовать проникновению злых сил в комнату раненого.

Чарити между тем склонилась над ним и обмывала ему лицо — доступную его часть — тряпицей, смоченной в прохладной воде.

Щеки ее горели румянцем, и она закусила нижнюю губу — как делала в детстве, когда ей очень хотелось какой-нибудь сладости, но она боялась попросить. Леди Маргарет нахмурилась, видя такой интерес внучки к молодому человеку, но затем встряхнулась и принялась чертить над незнакомцем защитные цыганские знаки. О приличиях следовало беспокоиться меньше всего. Учитывая, что Чарити будет все время с раненым, с ее-то везением, все силы придется бросить на то, чтобы молодой человек хотя бы остался в живых!

В течение трех дней и ночей Чарити почти не отходила от раненого джентльмена, категорически отказываясь позволить кому бы то ни было подменить ее.

Молодой человек все еще не приходил в сознание, и леди Маргарет, рассудив, что хуже не будет, позволила внучке сколько душе угодно сидеть у его постели.

Однако вскоре у незнакомца началась лихорадка, и тогда леди Маргарет порылась в своих запасах, наделала защитных амулетов и развесила их над раненым. Это не слишком помогло, и тогда старуха сорвала три амулета с себя и надела их на шею раненому, приговаривая что-то по-цыгански.

То ли эти амулеты подействовали, то ли травяные припарки и лечебное питье, или прохладные омовения, которым Чарити упорно подвергала больного, однако лихорадка отступила и раненый, окруженный нежными заботами Чарити, спал теперь спокойно.

Во время тихих и долгих бдений у его постели Чарити все время вспоминала о своей первой встрече с незнакомцем. Она вызывала в памяти подробности их встречи на обочине и дикое предложение выйти за него замуж. Впрочем, эта мысль все меньше шокировала ее.