Приятели робко улыбнулись ей. Глаза их были налиты кровью: ночь напролет они поминали сквайра.

Гроб выносили вшестером, по трое с каждой стороны. За гробом следовал священник, приостановившийся на секунду, чтобы отворить перед Чарити и ее бабушкой дверцу загородки, отделявшей семейную скамью Стэндингов от остальной паствы.

— Я провожу дам, преподобный, — объявил Салливан Пинноу, разглаживая свой приталенный жилет и одергивая изысканные кружевные манжеты. Священник кивнул и поспешил за гробом, оставив Чарити и леди Маргарет на попечении барона, которого все считали самой искренностью.

По девонширскому побережью гулял свежий ветер, трепал отставшие грозовые тучи и гнал их к берегу. Выглянуло солнце, и простенький деревенский ландшафт сразу приобрел насыщенную яркость и блеск, словно его усеяли драгоценными камнями. Пышное цветение природы, бьющая в глаза омытая дождем чистота красок, ощущение обновления и возрождения жизни представляли ошеломляющий контраст печальному обряду похорон. Последний мужчина из рода Стэндингов — рода, восходившего корнями к временам норманнского завоевания, — будет сегодня предан земле. И вместе с покойным в могилу сойдут и надежды на процветание семьи.

Похоронная процессия выползла из небольшого дола и двигалась теперь, меся грязь и развозя ее подолами, по расхлябанной дороге, петлявшей меж лесочков и полей. Конечной целью процессии был пологий склон возле обрывистого берега моря, рядом со Стэндвеллом, каменным помещичьим домом.

За гробом и священником шли Чарити Стэндинг, леди Маргарет Вильерс и долговязый барон. За ними следовали, отстав на несколько шагов, прочие скорбящие; они перешептывались между собой, поглядывая то на фигурку юной Чарити, то на ее пожилую бабушку. Обе женщины, облаченные в черные, с высокой талией, платья из бумазеи, были без шляп. Чарити надела черный обруч, обхвативший голову коронкой, и вуаль, а леди Маргарет просто накинула на голову черную кружевную испанскую мантилью.

Порывистый ветер теребил вуаль Чарити, время от времени давая скорбящим возможность мельком увидеть ее роскошные медово-золотые волосы, которые светлым потоком струились по спине, достигая чуть покачивающихся бедер. Это соблазнительное золото волос и едва заметные волнообразные движения бедер разжигали любопытство скорбящих, а что до мужской половины их, то мысли многих обратились к отнюдь не благочестивым размышлениям.

Барон Пинноу, шедший рядом с Чарити и ощущавший ее тонкую руку на своем локте, почти перестал смотреть себе под ноги, увлекшись созерцанием ее ладной фигурки.