– А где это вы старосту потеряли?

Спрашиваю на тот случай, если он тоже где-то тут бродит и сейчас выскочит из-за деревьев. Хотелось бы избежать подобных «сюрпризов».

- Слился тот остолоп. Хозяин ему еще покажет, холоп думает, что так и останется главным в деревне? А вот дудки. Наш хозяин такие финты не любит, хорошо, если живым оставит.

- Неужто жалость проснулась? – спрашиваю о старосте.

- У кого? У того идиота? Ага, размечталась, - прыщавый ухмыляется. – Болячка к нему какая-то привязалась. Глаза липнут, опухают, болят, прыщи на них какие-то выскочили. Дурак воет и по всем знахарям в округе уже набегался, те разводят руками и ничем помочь не могут. Говорят, прокляли его. Но мы с Иво не верим в такую чушь, мы мужики деловые и практичные, а проклятия – это для деревенских дурачков.

Глаза болят и липнут? Прыщи? Ячмени что ли? И тут, как удар пыльным мешком по голове, приходит воспоминание, как я от всего сердца желаю старосте заплыть ячменями до конца дней его. Боже-е-еньки! Это ведь не я? Или…

- Хорошо болтаем, но долго, - подает голос тощий Иво, до этого просто меланхолично рассматривающий природу.

- Да, ты прав. Ну что красавица, раз уже познакомились, то давай к нам в гости?

- Я не хожу в гости к малознакомым мужчинам, - говорю, настороженно наблюдая, как мелькает острый нож в опасной близости возле лица белой, как мел, Шарлотты. – Доча, все хорошо, не бойся и не делай резких движений, пожалуйста. Я все улажу.

Девочка смотрит на меня полными слез глазами и едва заметно кивает, косясь на лезвие.

- Ну, сегодня придется изменить своим принципам, - мерзко хихикает. – Мы пока по-хорошему приглашаем, но если будешь выкобениваться, то я ведь могу и перестать быть таким вежливым. Смотри сюда, - мужик подносит лезвие ножа к нежной шее Шарлотты, она всхлипывает и застывает навытяжку, у меня сердце перестает биться, а в глазах от ужаса темнеет, - один маленький чирк ножом вот тут, и она истечет кровью за считанные секунды. Хочешь так?

- Нет, - едва могу ворочать языком, наблюдая за сверкающим лезвием в миллиметре от сонной артерии девочки.

- Я знал, что мы договоримся, - гиеной похихикивает прыщавый. – Значит поворачивайся и топай, куда скажет мой друг, а мы будем идти за тобой.

- Я пойду с вами, куда скажете, только отпустите девочку, она ничего не знает и будет только мешать, - пытаюсь договориться с коллекторами.

- Вот еще. Пока она у нас, ты будешь как шелковая. Вчера притащился твой муж, выл, что не смог тебя уговорить, что ты стала какая-то злая и неподатливая. Мы же не хотим, чтобы ты опять заупрямилась. А так…

- Я вас прошу, - складываю ладони в умоляющем жесте. – Обещаю, что все сделаю и не буду упрямиться.

- Ты же еще не знаешь, что делать-то нужно, - фыркает прыщавый.

- Все равно. Я сделаю, только отпустите девочку.

- Ну вот еще.