Веревка там привязана высоко, с земли не дотянуться, приходится ставить табурет и влезать на него, а потом, держась за хлипкую веревку, вешать тяжелое полотенце. Едва закидываю его и собираюсь растянуть по длине, чтобы лучше сохло, как меня что-то толкает под колено. Взвизгнув, оглядываюсь и вижу Грома. Он довольно скалится огромными зубами.

- Гром! Уйди! Не толкайся!

Пес, вроде отходит, я восстанавливаю дыхание и равновесие, пытаюсь спустить одну ногу с табурета и в этот момент зверь снова толкает меня. Пискнув, заваливаюсь вперед, уцепившись в эластичную веревку и уже представляя себе, как не только упаду лицом в землю, так еще и сорву всю свою стирку, на которую сегодня потратила больше трех часов. Зажмурив глаза и выставив руки, чтобы не сильно ушибиться, падаю.

И втыкаюсь носом во что-то твердое, очень вкусно пахнущее. Машинально отпускаю веревку и хватаюсь за то, что в этот момент кажется более устойчивым. Только через секунду понимаю, что я все еще стою, хоть и в странном слегка подвешенном состоянии.

- Я тебя держу, - говорит надо мной спокойный голос.

Открываю глаза и поднимаю голову.

- Умеете вы появиться вовремя, - говорю шепотом.

- Вообще-то, я тут уже некоторое время стою. С того момента, как ты полезла на табурет, - отвечает так же тихо, склонившись к моему уху и заставляя ёжиться от слишком острого ощущения его губ возле моей кожи.

- Почему же не показались раньше? – спрашиваю, чувствуя, что сбиваюсь с дыхания, как в своей прошлой пенсионной жизни при подъеме на пятый этаж по ступенькам. А ведь герцог просто поглаживает широкой ладонью мою спину.

- Не хотел смущать, - замолкает, потом наклоняется еще ближе и уже в самое ухо шепчет, - любовался.

Меня словно пробивает разряд. Он идет вниз, от уха, которого касаются мужские губы, по шее к груди и ниже, к самым интимным местам. И я загораюсь, как сухое дерево от удара молнии. Жадно подставляю губы под поцелуи. Отвечаю, овившись лианой вокруг герцога, прильнув к мужской груди и зарывшись пальцами в волосы на его затылке.

Сколько мы так целуемся – не знаю. Меня снова возвращает в реальный мир ощущение чужих глаз. Вздрагиваю и останавливаюсь, пытаюсь отодвинуться. Полуслепыми глазами смотрю на свое мокрое платье из-за зажатого между нашими телами полотенца.

- Я… мне нужно идти, - пытаюсь забрать свою ладонь из рук герцога. – Еще надо ужин приготовить. А вы… вот, - силой впихиваю ему полотенце, - повесьте, раз уже тут. И… приходите ужинать."

"И сбегаю. Нет, ну можно было бы соврать, что горделиво ухожу, но я так устала постоянно лгать, что хотя бы самой себе признаюсь - сбежала. На кухне, успокоив сердцебиение, принимаюсь за готовку. Тетушка Агата иногда бросает на меня любопытствующие взгляды, но ничего не спрашивает, как и две ее помощницы.