В общем, идеальные аристократки, как и их мать.

Бывшая хозяйка моего тела, Вильгельмина, от сестер разительно отличалась. И порой трудно было понять, как у четы герцогов могла уродиться такая дочь. Серьезная, собранная, предпочитавшая одиночество и общество книг, она не была красавицей в полном смысле этого слова.

Полноватая, не очень высокая шатенка с зелеными глазами и излишне крупными, по сравнению с сестрами, но все же правильными чертами лица, Вильгельмина пошла в свою прабабку, бабушку отца. Аделаида ронт Шартанстан была внебрачной дочерью одного из малоземельных графов, зачатой от случайной связи с крестьянкой. Граф от дочери не отказался, как ни странно, воспитывал ее вместе с родными дочерьми и даже дал какое-то образование. Не знаю уж, каким именно способом, но ей удалось вскружить голову тогдашнему герцогу ронт Шартанстан, близкому другу императора, и тот, наплевав на сословные предрассудки, взял ее в жены.

Шуму было… Только заступничество императора спасло молодую семью.

Со временем все, конечно, забылось, поросло травой, ушло в века. И уже не важны были причины герцога и отношения между ним и его супругой. Но внешность и характер дальней родственницы теперь пробудились в Вильгельмине.

— Вилли, как тебе такая расцветка? — внезапно ворвался в мои неспешные мысли излишне возбужденный голос Орнелии. — Правда, мне идет?

Я нехотя вынырнула из собственных мыслей и послушно взглянула на красавицу Орнелию, любовавшуюся собой у высокого напольного зеркала в позолоченной раме.

Сочный синий, плавно переходящий в лазоревый, цвет действительно очень ей шел, как и немудреный фасон платья — закрытые до запястий тонкие аристократичные руки, чуть оголенные молочные плечи, осиная талия, выгодно подчеркнутая мягким корсетом, небольшой V-образный вырез, так и призывавший заглянуть в декольте в поисках женских прелестей. Ну и конечно, пышная юбка, не дававшая мужскому воображению разгуляться.

— Правда, — улыбнулась я совершенно искренне, — тебе очень идет.

Орнелия счастливо рассмеялась.

Она любила себя, свою внешность, да и саму жизнь, не задумывалась ни о чем серьезном, и была довольна тем, что имела.

Сандра с матушкой тоже занимались примерками. Я скромно уселась на небольшой мягкий пуфик в дальнем углу комнаты и искренне надеялась, что обо мне успешно забудут, хотя бы в этот раз. В самом деле, не могу же я быть всегда и всем нужной. Пусть любуются своими нарядами. А я, так уж и быть, похожу в старых платьях. Мне не слож…

— Вильгельмина, детка, — услышала я голос матушки и с огорчением поняла, что мой хитрый план провалился, — а ты уже выбрала себе ткань по вкусу?

— Нет, матушка, — покорно откликнулась я.

Спорить было бесполезно.