Правда, через пару минут Теодоро недоуменно поинтересовался у старшего брата опять же на родном языке:

– К чему столько волнений? Все равно нас не понимают.

Мануэль как-то слишком уж многозначительно промолчал, что сталo для меня ещё одним поводом всерьез призадуматься над происходящим.

Неужели старший Де Ла Серта уже предполагает, будто речь на иберийском я все-таки могу понимать? С чего ему вообще могло прийти подобное в голову? Неужели я где-то допустила ошибку? Но ведь иберийский – это только язык, на самом деле его в Бльбине знает не так уж мало людей, в высшем свете в том числе. Наши страны активно торгуют, так что иберийский необходим многим… Возможно, Мануэль считает, будто его мог в нашем доме услышать кто-то иной, не я? А после пересказать.

Пока я успокаивала себя таким нехитрым способом, продолжало казаться, будто что–то я позабыла, какую–то небольшую, но при этом чрезвычайно важную деталь, которая бы все непременно расставила по местам, помогла бы посмотреть на происходящее по-новому. Вот только вспомнить, какую именно, никак не выходило, и я просто заработала себе невероятно cильную головную боль, которая заставляла едва не зубами скрипеть . А ведь я уже и так скрипела зубами из-за одно лишь присутствия иберийцев!

Сазумеется, мое состояние удалось скрыть от Де Ла Серта, но не от брата с сестрой, которые то и дело спрашивали о здоровье. Пришлось вымученно улыбаться и говорить, что ничего страшного со мной не случилось. И действительнo же не случилось.

Ведь если я сейчас все-таки пожалуюсь на невыносимую головную бoль, злoсчастный пикник окончательно не отменят, настолько легко меня в покое наверняка не пожелают оставлять . Выезд за город просто перенесут! Потому что упрямому Мануэлю Де Ла Серта пришло в голову все-таки вступить со мной в брак! И, видимо, молодой человек посчитал, будто сумеет взять меня измором."

"Погода с самого утра стояла удивительная. Вопреки всем стереотипам о вечных альбинских туманах и дождях, было тепло, ясно и солнечно. Эмма, стоило только выйти из экипажей на живописном лушу, сломя голову понеслась в ближайшую рощу с радостными воплями, которые мало подходили образу идеальной леди. Я только понадеялась, что младшей не пришло в голову половить лягушек в каком-нибудь водоеме неподалеку. А ведь она могла и заняться этим. Несмотря на то, что младшая умела демонстрировать манеры подчас лучше иных светских львиц, которые завораживали элегантностью и грацией, она все еще оставалась по сути своей ребенком и не чуралась детских забав.

А родители… родители ей не препятствовали, разумно считая, что ребячливость не помешает Эмме найти подходящую партию, даже если это свойство натуры останется с ней до седых волос.