Я люблю ее и уверен, что сделаю ее счастливой, но даже если не принимать этого во внимание, наш брак, несомненно, должен быть выгодным, поскольку вместе мы сможем объединить то, что осталось от семьи, и вернуть роду Стейверли былую славу.

Неподдельная страсть звучала в голосе Рудольфа, и он поразился, как потемнело лицо тетушки, с каким плохо скрываемым раздражением она посмотрела на него.

– Пэнси вправе выйти замуж за кого пожелает, – резко бросила она. – А что касается выгоды от вашего брака, так ее можешь получить только ты, ибо у Пэнси богатое приданое, о чем тебе известно лучше других.

– Со своей стороны я могу предложить ей Стейверли, – с гордостью ответил Рудольф.

– Он еще не твой, – заметила леди Дарлингтон. – Вот когда он станет твоим, тогда, возможно, мы и обсудим вопрос о женитьбе, а пока я не считаю тебя достойным женихом для Пэнси.

Рудольф закусил губу, стараясь сдержать резкие слова, рвущиеся с языка, и только величайшим усилием воли заставил себя промолчать. В этот момент он смертельно ненавидел тетушку, и, если бы та сейчас упала замертво к его ногам, он бы громко закричал от радости, чтобы все слышали.

Она удивительно напомнила ему отца. Тот тоже разговаривал с ним менторским тоном, в то время как он горел, пылал ненавистью и страстно желал отомстить.

Рудольф презирал всех своих родственников. И тетушку Энн с ее зорким взглядом, который точно проникает в душу, выискивая там самые отвратительные мысли и чувства, и кузена Люция, стоявшего между ним и Стейверли. Он всегда ненавидел Люция, даже в детстве.

Рудольф вспомнил, какими дружными были Люций и его брат Эрвин. Часть каникул они проводили вместе, а перед тем как отправиться в Итон, занимались с одним учителем.

Они были старше Рудольфа, но старались ничем не показать своего превосходства и всегда брали с собой играть. Именно это приводило его в ярость. Ночами, лежа в постели, он проклинал их, мечтая достичь таких высот, чтобы они оба оказались бы в его власти.

Всю жизнь он хотел стать самым главным, самым старшим, самым важным, чтобы все смотрели на него снизу вверх. Он хотел иметь власть и богатство. Но жизнь развеяла его иллюзии, Рудольф не смог даже добиться любви окружающих. Мать любила его, но Рудольфу не давала покоя мысль, что, может быть, брата она любит больше.

Мать умерла, когда он был совсем юным.

У отца же в любимчиках ходил Люций. Рудольфу были отвратительны слова, которые они произносили, взгляды, которыми обменивались. Он хотел, чтобы его любили, но не в состоянии был обуздать уязвленную гордость и самолюбие, что сводило на нет любую дружбу и привязанность.

Те, кто не знал его близко, считали Рудольфа привлекательным и добродушным молодым человеком, правда не слишком умным и несколько апатичным.