Она всему отдавалась полностью, без остатка, и вряд ли кто мог сравниться с ней в искусстве любви.

В остальном же она мало чем отличалась от окружающих короля женщин, разве что кожа была нежнее – бархатистая, как лепесток магнолии.

Чарльза необъяснимо тянуло к ней. Стоило им посмотреть друг другу в глаза, как тут же вспыхивала искра, огонь разрастался, и оба, опаленные пламенем чувства, трепетали от предвкушаемого блаженства. Их отношения вряд ли можно было назвать любовью. Барбара по-настоящему любила только одного человека, графа Честерфилда, пользующегося дурной славой распутника. Он соблазнил Барбару, когда ей едва исполнилось шестнадцать. Именно ему, величайшему мошеннику Англии и непревзойденному фехтовальщику, она была предана душой и телом. Однажды даже с легкой грустью призналась себе, что без раздумий отдала бы за него жизнь.

Графа пленило очаровательное юное создание, что, впрочем, не помешало ему жениться на другой, а душа его так и осталась холодной. С того времени как Честерфилд окончательно исчез из ее жизни, Барбаре не суждено было больше кого-нибудь полюбить. Мужчины, толпившиеся вокруг, забавляли ее. Правда, иногда она теряла голову, но мужчины вызывали в ней только страсть, и, удовлетворив ее, Барбара бросала любовников, тут же забывая об их существовании.

Чарльз привлекал совсем другим – престиж, да и власть ее держались исключительно на нем. Как только у короля появится другая фаворитка, Барбару в тот же день удалят от двора, выживут из общества. Она это прекрасно понимала.

Но теперь праздник на ее улице. Надеясь на прочность своего положения при дворе, она была счастлива и верила в себя, и свое будущее.

Стук в дверь прервал ее размышления.

– Войдите, – не оборачиваясь, произнесла Барбара.

Услышав шаги за спиной, быстро обернулась. Она ожидала увидеть короля, он часто назначал свидание в это время. Однако перед ней стоял Рудольф Вайн. Барбара удивленно подняла брови:

– Я не ждала тебя сегодня вечером.

– Прости, но мне необходимо было встретиться с тобой.

Он наклонился и довольно бесцеремонно поцеловал Барбару в белое плечико. Соскользнувший пеньюар открыл взору дивной красоты грудь и прелестную шейку.

Барбара не шелохнулась. Рудольф, швырнув на стул шляпу, украшенную плюмажем, сел на небольшую кушетку, стоящую у кровати с пологом, и умоляюще посмотрел на Барбару:

– У меня тревожно на душе.

В отороченном бархатом камзоле с атласными малиновыми рукавами и бриджах, украшенных серебряным кружевом, он выглядел великолепно. Волосы на голове были завиты по последней парижской моде самым модным парикмахером на Сэн-Джедис.

– Что беспокоит тебя на сей раз? – холодно осведомилась Барбара.

Она окинула Рудольфа оценивающим взглядом.