"

"Теперь, видя перед собой его унылую физиономию, я гадала, чего следует ожидать от жизни. Оказалось, ничего хорошего. Он поднял голову и заявил:

— Мне нужен твой совет.

— Я принципиально не даю советов, — потрясла я головой, а он нахмурился.

— Брось. Я серьезно.

— Я тоже. Советчик из меня никудышный.

— Все знают, он к тебе прислушивается, — сказал Луганский, совершенно не обращая внимания на мои слова.

— Кто? — удивилась я.

— Дед. Поговори с ним.

— О чем? Слушай, я лучше изменю своим правилам и дам тебе совет, совершенно бесполезный, но дружеский. Излагай, что тебя печалит, друг мой.

Он посмотрел внимательно и вздохнул.

— Я-то думал, что могу рассчитывать на тебя.

— Зря.

— Ты можешь говорить серьезно? — обиделся он.

— Наверное. Но пробовать не хочу.

— Мой сосед погиб неделю назад от передозировки. Мальчишке всего шестнадцать лет. Родители приличные люди…

— Бывает.

— Тебя это нисколько не волнует? — разозлился он.

— Это твой сосед, а не мой. И каждый день кто-то умирает от передозировки.

— Вот-вот. А мы стоим в стороне и делаем вид, что это нас не касается.

— Чего ты от меня хочешь? — не выдержала я.

— У меня есть сведения, что кое-кто неплохо наживается на торговле наркотой в нашем городе, кое-кто из тех, кому с этим злом положено бороться.

Признаться, я икнула от неожиданности. Сохранить святую наивность, когда седина уже пробивается на висках, способен далеко не каждый, может, правы те, кто утверждал, что Луганский у нас недоумок?

— Ну и что? — вяло поинтересовалась я.

— Как это что? — возмутился он, а я вздохнула. — Наркотой торгуют в каждом ночном клубе, в подворотне, даже в школах, — горячо продолжал он. — Ты считаешь это нормальным?

— Не считаю. Вся страна с этим борется. И мы не отстаем. По показателям наша область в числе самых благополучных…

— Прекрати.

— Хорошо, давай чай пить.

— У меня есть сведения о причастности конкретных лиц… — не унимался он.

— И с этим ты ходил к Деду? — усмехнулась я.

Вопрос излишний, ответ читался на его физиономии. Дед наверняка разливался соловьем, горько сетовал, предлагал объединить усилия и заговорил его едва ли не до обморока, так что бедолага скорее всего забыл, зачем пришел, и очухался только в коридоре. Дед на такие штуки мастер, мне ли не знать.

— Я уверен, он не представляет, как скверно обстоят дела в действительности, — мрачно изрек Луганский.

""А вот это в корне неверно, — мысленно усмехнулась я. — Знает, и даже очень хорошо. И борется. По-своему. Например, следит за тем, чтобы его кровный процент не затерялся в чужих карманах. Страшная тайна, известная кое-кому, в том числе и мне. Разумеется, такому человеку, как Луганский, знать об этом не положено. С большого ума он таких дров наломает…""

— Хорошо, я с ним поговорю, — кивнула я.