Артем утверждал, что ""горбатого могила исправит"", имея в виду меня, я с младенческой улыбкой на устах переадресовывала сие выражение ему, Лялин обычно хихикал, хотя в этом смысле был не умнее нас, потому что, зарекаясь с нами впредь не связываться, о зароке забывал, лишь доходило до дела. В общем, мы являли собой троицу абсолютно неисправимых искателей справедливости, хотя сильно сомневались в ее наличии вообще.

Артем сидел за столом. На его добродушной физиономии застыло выражение долгой муки, он вожделенно поглядывал в окно и томно вздыхал.

— Какие люди, — приветствовал он меня, поднялся, братски обнял и поцеловал. Хотел отстраниться, но я не позволила.

— Дай припасть к твоему плечу, — взмолилась я. — Остро нуждаюсь.

— В чем? — насторожился он, наученный горьким опытом, и попытался вырваться.

— Во всем, — лаконично ответила я, выпустила страдальца из объятий и устроилась напротив.

— Ой, блин, хороша-то как, — сказал он нараспев.

— Откровенная ложь и подхалимство тебя не спасут.

— Начинается. Я-то думал, ты по-товарищески за ехала, водки выпить… хотя… — пригорюнился он и рукой махнул. — Какой теперь из тебя товарищ, одно недоразумение. — Он посмотрел на мой живот, точно на досадную ошибку природы, и вздохнул.

— Рассказывай, как жизнь, — улыбнулась я.

— А ты просто так приехала или с умыслом? — заволновался он."

"— Конечно, с ним. Но этикет следует соблюсти. Так что давай коротенько о жизни, и уж там я тебя осчастливлю.

— Что-то уже не хочется о жизни, — беспокойно заерзал он, приглядываясь ко мне. — Случилось чего?

— У меня ничего. Что там с твоим званием?

— Где-то затерялось, — скривился Артем.

— Да ладно, я сказала, помрешь генералом, так и будет.

— Нам бы полковника, — заныл Артем, почесал нос, не выдержал и засмеялся:

— Не тяни душу, с чем пожаловала?

— Парнишка один исчез. Надо бы найти.

— Я потеряшками не занимаюсь.

— Погоди. Тут дело темное. Смахивает на шпионский триллер.

— И потому ты сразу ко мне? Премного благодарен. А что за парнишка? — проявил он интерес.

Я приступила к рассказу, в продолжение которого Артем хмурился все больше и больше.

— Дурацкая история, — вынес он вердикт.

— А я что говорю?

— Паренек нам, случаем, мозги не пудрит? Может, у них игра такая?

— Не похоже. Уж очень напуган.

— Акимов нам спасибо скажет, если мы ему этих роллеров на блюдечке поднесем, раскрываемость повысим. — Я поморщилась, а Артем возвысил голос:

— И нечего мне рожи корчить. В тюрьме твоим ребятам самое место. Будет время о жизни поразмышлять. — Не придумав, что бы еще такого сказать. Вешняков досадливо замолчал.

Я еще немного выждала и спросила:

— Соображения есть?

— Сколько угодно.

— Меня не все интересуют, только те, что пацана пропавшего касаются.