Знаешь, какое у тебя сейчас лицо? Бледное до синевы, и жилка бьется под глазом, рот приоткрыт, потому что дышать нечем, а глаза… обожаю твои глаза. — Я повернулась к зеркалу и невольно усмехнулась. — Ну, так что, милая? Раз, два, три, четыре, пять, выходи меня искать.

— Мне запретили играть с плохими мальчиками и вообще сегодня оставили дома.

— Не расстраивайся. Завтра будет новый день, и все изменится. Сладких снов, детка.

Он повесил трубку, а я заметалась по комнате. Он сказал ""твой сын"". Это ничего не значит. Он мог еще раз заглянуть в мою медицинскую карту, но он это сказал, и я готова была поверить.

— Этого не может быть, — повторяла я, вышагивая от окна к двери, несколько шагов в одну сторону, поворот и несколько шагов в другую. Шаги все быстрее, движения все резче. — Этого не может быть. Ребенок не мог выжить. Это бред.

Я схватила вазу со стола, швырнула ее на пол, вслед за ней туда полетели другие вещи. Я крушила все вокруг себя и орала:

— Этого не может быть!

Орала в голос, под испуганный лай Сашки, но не могла заглушить тихого шепота в душе: ""А вдруг?""

С тех пор каждую ночь звонил телефон, я снимала трубку и слышала, как плачет ребенок. В четверг я не выдержала и поехала в клинику, хотя запрещала себе даже думать об этом. Я могла попросить Лялина навести справки о ней, и это было бы первым шагом на пути к безумию. Чтобы не спятить, я должна забыть об этой клинике, но вместо этого я поехала туда.

Шел обход, и меня попросили подождать в приемной. Я устроилась в кресле и огляделась. Здание небольшое, бывший детский сад, территория огорожена, в прошлый раз мы покинули клинику через дверь, выходящую на север, она была напротив калитки, там, в переулке, стояла машина. Центральный вход в противоположном направлении, ворота открыты, перед входом небольшая площадка для машин.

Наконец появилась женщина, кивнула мне и повела в кабинет.

— Слушаю вас.

— Я бы хотела поговорить с хозяином клиники. Это очень важно.

— Я готова помочь вам. Собственно, что случилось?

— В октябре в клинике у вас лежала женщина… — Я знала, что все это бессмысленно, что хозяин не ответит на мои вопросы, а никаких записей нигде не будет, ни одного свидетельства, что я была здесь.

— Да? Как ее фамилия?

— Ее привезли без документов. — В лице врача ничего не изменилось. — Я бы очень хотела поговорить с ним.

— С Олегом Сергеевичем?

— Да… думаю, да.

— Боюсь, что это невозможно, — поджала она губы. — Ужасное несчастье. Он погиб три недели назад.

— Погиб?

— Да. Его сбила машина возле подъезда. Ужасно, мы не знаем, что теперь будет с клиникой. Для нас всех это такой удар. Человека, сбившего его, до сих пор не нашли.

Женщина вздохнула, а я невольно усмехнулась. Ну конечно, врач не мог остаться в живых, потому что он знал… боюсь, что только он.