Следователь надеется, что беседа с Леной в этом смысле что-то даст. Но убийство — это их проблема, так что… Ирина Константиновна тебе звонила?

— Да. Благодарила за помощь. Сестре, кажется, лучше. Совершенно дикая история. Я так и не понял, в чем там дело.

— Хочешь, чтобы я еще немного покопалась во всем этом?

— Боже избави. Главное, чтобы эти бабы держались от меня подальше. Что собираешься делать в выходные?

— Отсыпаться. И гулять в парке. Моя собака страдает от отсутствия внимания.

— А я надеялся, что мы поедем на дачу.

— Давай после Дня города.

Он невольно поморщился.

— Не слишком ли много времени ты уделяешь этому мероприятию?

— Хочется, чтобы у людей был праздник, — пожала я плечами. Он взглянул так, точно заподозрил издевку, однако говорила я совершенно серьезно, и он счел за благо промолчать.

В контору мы вернулись вместе. Дед выглядел несколько недовольным, должно быть, всерьез надеялся что-то узнать от меня, но… времена разговоров по душам давно остались в прошлом. Странно, что он в этом вроде бы сомневался.

* * *В пятницу позвонил Лялин.

— Работа идет полным ходом. Есть результаты.

— А поподробнее нельзя?

— Я уверен в этом телефоне, и все же… чем меньше людей в курсе, тем лучше. Будь готова в любую минуту.

— Уже готова, — усмехнулась я.

Но это было не совсем так. Главная проблема осталась — Тагаев. Лукьянов прав, в драку он полезет, и мне его не удержать от этого. Я бродила по своей огромной квартире под внимательным Сашкиным взглядом и пыталась решить, что делать. Успела набегать не один километр, а здравых идей все не было. В конце концов я отправилась спать. Но и с этим ничего не вышло, меня мучили кошмары: то я оттирала тряпкой окровавленный пол, то пыталась выбраться из тоннеля, которому не видно было ни конца ни края.

Я долго лежала в темноте и пялилась в потолок. Потом встала и подошла к окну. Я стояла и смотрела на темные силуэты деревьев в парке, пока вдруг не появилось чувство, что оттуда, из темноты, кто-то смотрит на меня. И чем дольше я стояла, тем сильнее становилось это чувство, пока вдруг моя рука сама собой не поднялась в немом приветствии. ""Наверное, я спятила"", — подумала я, и тут же зазвонил телефон."

"— Милая, — голос Лукьянова был тихим и ласковым, оттого особенно издевательским. — Мы связаны с тобой незримой нитью. Это ведь меня ты сейчас приветствовала? Хочешь, чтобы я пришел? — после некоторой заминки спросил он.

— Не хочу.

— Врешь.

— Зря ты болтаешься под моими окнами, здесь ребята Тагаева.

— Они не помеха. Так ты хочешь, чтобы я пришел?

— Можно, я попрошу тебя о другом? Уходи. Пожалуйста.

— Очень плохой ответ, милая, — заметил он и отключился.

Его остановить мне тоже не удастся, да сейчас это и бессмысленно, от нас, похоже, уже ничего не зависит.