Водители, что помогли откатить «Николая Ивановича», уехали, я бросилась к дальнобойщику на фуре и заголосила:

— Шура… багажник… бак… умирает. Убил… ключ!

— Не голоси, — велел мужик. — Ох, бабы!

Потом взял монтировку, закатал рукава клетчатой рубашки и, сдвинув брови, сказал:

— А ну, покажь, кто тебя обидел? Ща огребет! Развелось паразитов, с женщинами разбираются. Ишь, смелые. Пусть меня тронет!

Я потащила водителя к «Николаю Ивановичу». А еще говорят, что в России перевелись настоящие мужики. Недавно я услышала по радио, как один зубоскал спросил: «Знаете, почему наши мужчины не плачут? Они боятся, что у них тушь с ресниц потечет!» Жалко ведущего, ему не попались на жизненном пути ни молодой Шура, ни средних лет дальнобойщик, готовые бескорыстно прийти на помощь незнакомой женщине.

— Ну и где гад? — спросил водитель.

— Откройте! — застучал из багажника Шура.

Через час «Николай Иванович» оказался на ходу. В процессе привязывания бензобака Шура и дальнобойщик подружились, обменялись телефонами, договорились о совместной поездке на рыбалку и, реанимировав несчастного «Николая Ивановича», отправились в кафе, чтобы подкрепиться сосисками с горчицей.

— Ехай потихоньку, добрый путь, — пожелал мне Шура, — верни колымагу приятелю, а в другой раз к нему не обращайся.

— Ох, бабы, — покачал головой водитель фуры.

Шура махнул рукой.

— Бабы!

— Давайте угощу вас кофе, — робко предложила я."

"— За бабский счет не жру, — возмутился дальнобойщик, — воспитание не позволяет. Я не из Альфредов.

— Альфонсов, — вздохнула я.

— Хоть как назови, лучше не станут, — усмехнулся шофер. — Адольф, Альфред или какой-нибудь Эдуард. Пошли, Шурка! Ох, бабы!

Я села в «Николая Ивановича» и повернула гаечный ключ. Человек — интересное существо: он легко ко всему приспосабливается. Теперь управлять автомобилем при помощи железки с дырочками показалось мне весьма удобным.

Без особых проблем я добралась до площади Маяковского, и тут случилась новая незадача. Правая нога не нащупала педаль газа, вместо ровной площадочки ступня уперлась в штырь. Кое-как я сумела запарковаться, нагнулась и застонала. Вы не поверите, педаль валялась на коврике, вместо нее торчало нечто непонятное.

Я постаралась не впасть в панику. Как говорил Шура: «Все можно починить». Вот только времени на очередную реанимацию у меня нет. Через пятнадцать минут мне надо быть на станции метро «Театральная», Лев не станет ждать клиентку. Я открыла дверь, Рип и Афина вскочили.

— Сидите, — приказала я, — скоро вернусь.

Но псы не послушались, похоже, им надоело раскатывать на заднем сиденье. Афина изо всей силы боднула головой дверь, та распахнулась. Я призадумалась: сейчас уйду, а Фина легко повторит этот маневр.