Я посмотрела на него, держа в руке туфлю:

— И что же это?

— Сейчас она думает, что может присвоить тебя как слугу-человека. Может воспользоваться тобой для увеличения своей силы. Если же она узнает, что в этом смысле ты ей недоступна, она может решить, что лучше тебе быть мертвой.

— Раз я не досталась ей, пусть не достанусь никому?

Он слегка кивнул и пожал плечами, будто извиняясь.

— Она очень практичная женщина.

— Нет, она очень практичная вампирша. Поверь мне, Жан-Клод, это совершенно другой уровень практичности.

Он кивнул:

— Oui, oui. Я бы поспорил, если бы мог, но мне пришлось бы лгать.

"Ашер приближался к нам. Глаза его все еще горели синим огнем, будто зимнее небо заполнило его голову, но в остальном он выглядел как обычно. То есть абсолютно необычно, но он хотя бы не поднимал смерч своей неотмирной силы и не левитировал на несколько дюймов от пола.

— Вы оба ослабляете себя, не разделив четвертую метку. Без нее ни у кого из вас нет полной силы. И ты это знаешь, Жан-Клод.

— Я знаю, но еще я знаю Белль. Что она не может использовать, то уничтожает.

— Или выбрасывает, — добавил Ашер, и от скорби в его голосе у меня перехватило горло.

Наконец-то я сняла туфли, поставила на пол и засунула в них спортивные носки.

— Когда тебя выбросили, это тебя уничтожило, — сказала я, стараясь говорить мягко, но вышло у меня как всегда.

Он обернулся ко мне. Зрачки плавали в голубом пламени, как возрождающиеся из пучины острова.

— Я хотела сказать вот что, Ашер: она выбрала то, что тебе было больнее смерти. Лишиться ее нежности, лишиться постели Жан-Клода, потому что эта постель принадлежала ей.

— Она не стала бы меня убивать, потому что обещала Жан-Клоду.

Я глянула на Жан-Клода.

— Я к ней вернулся на сотню лет при условии, что она сохранит жизнь Ашеру. Если бы он погиб, я был бы свободен.

— И она постаралась, чтобы я остался жив, — сказал Ашер, и желчью в его голосе можно было отравиться. — Бывали ночи, когда я проклинал тебя за это, Жан-Клод.

— Я знаю, mom ami. Белль Морт часто напоминала, что если бы я только позволил тебе умереть, ты был бы избавлен от такого унижения.

— Я не знал, что она предоставила тебе выбирать.

Жан-Клод отвернулся, не отвечая на взгляд друга.

— Это было себялюбиво с моей стороны. Я предпочитал, чтобы ты был жив и ненавидел меня, нежели был мертв и по ту сторону любой надежды. — Он поднял глаза, и лицо его горело эмоциями, обычную непроницаемую вежливость будто сдуло. — Я был не прав, Ашер? Ты бы предпочел умереть еще тогда?

Я сидела, глядя на них, и ждала ответа. В каком-то смысле я была публикой, а в каком-то меня вообще здесь не было.

— Были моменты, когда я жаждал смерти.

Жан-Клод отвернулся. Ашер кончиками пальцев тронул его за бархатный рукав.