Оказалось, это праздник Ивана Купала – народный праздник восточных славян, отмечаемый, насколько я помню, в начале июля, посвящен летнему солнцестоянию и наивысшему расцвету природы.

Этот праздник связан с огнем, символом жаркого летнего солнца, и водой, влагой, дарующей жизнь. Огонь и вода являются главными атрибутами праздника. Дядя сказал, что ночью народ будет собирать росу, которой приписывались магические свойства. Люди верили, что тот, кто в эту ночь умоется росой, похорошеет и будет здоров весь следующий год. Более того, именно сейчас и начинается праздник, ведь потом будут устраиваться ночные купания.

Вятичи верят в то, что этой ночью именинником является сам водяной. В центре города будут разжигать высокие костры, через которые нужно прыгать, дабы очиститься купальским огнем. Вятичи верили в то, что тот, кто прыгнет через костер выше всех, у того и будет самый счастливый год. А влюбленные пары специально прыгали вместе, не разжимая рук. Они верили, что пламя благословляет их на то, чтобы брак был счастливым и долгим.

Забава и Эса развесили уши, внимая словам Радомысла. Заметив это, он рассказал про то, что девушки этого племени пускали на воду венки и следили, чей тонул, а чей уплывал.

Далеко уплывший венок означал скорое замужество. Более того, именно в этот день вятичи практиковали такой обряд, как «умыкание невест». Мужчины похищали девушек с их согласия, если по каким-то причинам они не могли вступить в брак, а после свадьбы приходили к родителям за прощением. Те их «не прощали» ровно до того момента, пока не появлялся первенец.

Под рассказы дяди о традициях вятичей в этот день, мы вошли в город. Нужно отдать должное этому племени, город выглядел нарядным.

В глаза бросались полевые цветы. Аромат стоял неописуемый. На главной площади и правда было несколько огромных сооружений, компактно сложенных в треугольник бревен. Это были будущие костры. Вокруг площади стояли столы с нарядными скатертями. Ощущение праздника наполняло каждый кубический сантиметр воздуха. Мы невольно заразились атмосферой веселья и радости.

Дядя решил побыстрее расположится на постой, чтобы не пропустить самое интересное и успеть к началу праздника. Мы направились к княжескому детинцу.

На входе нас впустили сразу, Радомысл увидел знакомых варягов. Князя на месте не оказалось, но его жена приняла нас радушно и отвела в покои."

"Эса ткнула меня в бок и прошептала, что с тещей-то мне повезло, мало того, что гостеприимная, так еще и красива. Я буркнул, что еще не женат и не надо меня раньше времени лишать воли. А с Эстрид все же согласился. Жена у Ходота действительно на загляденье. Красное, расшитое славянскими узорами платье, подчеркивало тонкую талию и изящное тело.