Может воевода хотел поквитаться со мной за свое поражение в неудавшемся смоленском бунте, а заодно и сдать Гунульфу? Сейчас уже не имеет значения. Одним врагом меньше, другим больше.

Радомысл удвоил дозорных. Засыпали мы спокойно. Уж я точно уснул, как только лег. Хотя бы какой-то плюс от нападения есть, бессонницу мне согнали.

***Утром следующего дня мы с дядей решили не двигаться в путь. Во-первых, Соколу лучше денек воздержаться от тряски, чтобы рана не раскрылась, а во-вторых, шанс повторного нападения был минимальным, следовательно, риски в задержке посольства были не существенны.

Я с Эсой сформировал тройки дозорных, чтобы прочесали местность вокруг лагеря. Место стоянки наших врагов было обнаружено быстро. Вероятно, они еще ночью снялись с лагеря, опасаясь преследования и мести. Не хватает Сокола, который точно определил бы передвижения противника. Следопыт он отличный.

Дядя не дал мне расслабиться и насладится вынужденным выходным, запрягая меня уроками дипломатии. После него я обратился к Аршаку за изучением латыни. Более или менее сносно зная латинский алфавит и несколько выражений, спасибо вузу, дело сдвинулось с мертвой точки.

А вечером меня подозвал к себе Сокол. Он в ультимативной форме потребовал продолжать тренировки, а в качестве спарринг-партнера попросил Эсу помочь. Та, что удивительно, отказалась, при этом легкий румянец украсил ее милое личико. Пришлось напрячь на тренировку одного из дядиных дружинников. В итоге, тренировка прошла вяло. То ли я действительно не плох в двуручном бою, то ли я привык к более сильному сопернику, как Сокол.

Кстати, рядом с разведчиком стало невозможно находится.

Забава своей заботой поглотила все пространство вокруг него. Ее постоянные «уси-пуси» и ласковые «соколик», «соколенок», «соколушка» и прочие уменьшительно-ласкательные производные резали слух. Даже Эса не понимала свою обретенную подругу. Каждый раз, когда воительница слышала подобные «няшества», она показательно кривилась в рвотном позыве. Выглядело это столь комично, что все кто замечал ее кривляния еле сдерживались в приступе смеха.

Когда Радомысл предложил учителю еще один день отлежаться, Сокол так сильно воспротивился, что тут уже никто не удержался от хохота.

Посмеиваясь, Радомысл разрешил Соколу выписаться из лазарета и встать в строй.

Наше путешествие возобновилось на следующий день. Город Кордно, столица вятичей находилась в пяти днях пути от нашего нынешнего места. Все это время я тренировался с дружинниками, Сокол настаивал на ежедневной смене партнера, дабы я не привыкал к слабостям противника. Дядя тоже не отставал, увеличивая мои познания не только в азах дипломатии, но и натаскивая меня в военном ремесле.