Действуя на впрыске адреналина и отточенных тренировками замахе, я по-простому, словно по полену рубанул, взмахнул топориком в тыковку ближайшего, ничего не подозревающего, врага. От таких ран не выживают. Минус один.

– Рота подъем, – крикнул я дозорному.

Второй ползунец не растерялся. Перекатился на бок, бросая колчан и натягивая стрелу. Я, не ожидая такой прыти, глупо кинул в него второй топорик без замаха. Наверное, это было разумно, так как не ожидавший такой подлости, стрелок, инстинктивно пытался увернуться от брошенного оружия. Его стрела улетела в никуда.

Второй попытки я ему не дал. Кинувшись в его сторону, я хотел зарядить кулаком, вот только окружающее пространство посчитало, что это будет не честно и подсунуло мне под ноги какую-то вязкую субстанцию. То ли это была глина, то ли звериные фекалии, не важно. Важно то, что поскользнувшись, я полетел головой вперед на бедолагу-стрелка. Оказалось, моя голова-таран прилетела в челюсть врагу. Минус два. Ну ладно, полтора, не убил же я второго.

В это время дозорный поднял тревогу. Со всех сторон послышались крики и топот врагов.

Нас окружили грамотно.

Отрезали пути к лошадям. Почти убрали часового, я помешал. Наши проснулись. Послышался окрик Сокола. Безумный рев Аги вспугнул даже меня. Причем так, что кровь застыла в жилах. Надеюсь, его не ранили. Эса показалась возле кричавшего дозорного. Я побежал в лагерь. Наш отряд сбился в кучку. Эстрид метала ножи преимущественно в стрелков, поэтому нападавшие быстро потеряли преимущество дальнего боя.

Ага, схватив бревно, орудовал им словно косарь в поле, собирая врагов штабелями. По сути, бой выиграли Эса и Ага. Нападавшие, почуяв наше превосходство в живой силе, сразу ретировались.

Несколько дружинников, в горячке боя решивших преследовать беглецов, получили оплеухи от Эсы.

Мы еще пару минут ожидали второй волны нападения, но, по-видимому, на сегодня развлечения закончились.

Сокол стоял бледной тенью возле дяди. В его плече торчала стрела. Забава, не успевшая даже толком испугаться, со слезами на глазах полезла за чистой тканью и перевязочным материалом. Восстанавливаться он будет долго. Дядя сказал, что рана не смертельная, но плохая, стрела уперлась в кость ключицы.

У учителя была довольно неприятная для заживления рана.

Еще двое дружинников тоже были ранены. Причем оба в ногу, один в левую, другой – в правую. Эса их даже прозвала так – Левоногий и Правоногий. Потерь у нас, к счастью, не было.

Возле Сокола развела бурную деятельность Забава. Эса с дружинниками рыскала вдоль периметра лагеря, собирая раненных нападавших. Пытать, видимо, будет. Ага, опираясь на бревно-дубину осоловело смотрел по сторонам. Я подощел к нему и спросил чего он так рычал-то.