Я понимаю, что он делает это, чтобы оказаться ближе к дочкам, но все равно непривычно видеть его таким. Надломленным, ослабленным, словно в нем образовалась брешь, через которую вытекает жизненная энергия, и… испуганным. Конечно, внешне он мастерски скрывает свои эмоции под железным панцирем циника и хама. Но в такие острые моменты, когда забывает себя контролировать, на волю прорывается его суть. Та самая, которую так любят его рыжие солнышки. И она существует только для них.

Маша и Ксюша сползают с меня, лишая своего тепла и оставляя лишь пронзающее чувство одиночества, а сами топают к папе.

Обнимают его. И Константин, одарив меня непроницаемым взглядом, поднимается с обеими дочками на руках.

- Нам поступил вызов десять минут назад, - сверяет часы бригада скорой помощи. – Сообщили о приступе анафилактического шока, - фельдшер внимательно осматривает девочек.

Напряженно стиснув губы, кошусь на Матвея. Тот лишь виновато разводит руками, но я посылаю ему благодарную улыбку. Пусть он солгал и преувеличил, зато мы избежали беды. Если можно было бы отмотать время вспять, я бы поступила точно так же.

Правда… Теперь понятно, почему Воскресенский слился с белоснежной стеной и стал похож на призрака. Видимо, ему скорая еще на улице озвучила причину вызова. И он сделал соответствующие выводы. Неутешительные, жуткие.

Как Константин вообще с ума не сошел и отыскал в себе силы размеренно, как робот, вернуться в зал? И сейчас продолжает держать себя в руках, несмотря на то, что явно раздражен.

- Мы перестраховались, - принимаю удар на себя.

И четко, спокойно, поэтапно расписываю, что случилось и как я действовала. Выслушав меня, медики переключаются на Машу и Ксюшу.

Берут какие-то анализы, проверяют дыхание, осматривают кожу и горло. Ставят профилактические уколы, дают рекомендации Воскресенскому и выписывают рецепт."

"Я постоянно нахожусь рядом, хотя рискую и спокойствием, и карьерой, и, возможно, даже жизнью. Константин непредсказуем – и кто знает, что он выкинет позже, наедине. Однако я не думаю о последствиях – слишком переживаю за малышек, которые ощущают на себе пусть слабые, но малоприятные проявления аллергии. Ругаю себя, что недосмотрела. Зло испепеляю на Воскресенского за то, что не вовремя ушел.

- Мы не будем оформлять ложный вызов, хотя вы были в состоянии самостоятельно добраться в больницу, - задумчиво произносит врач, собирая чемоданчик. – Но мы понимаем, что мамочка перенервничала и очень волновалась за дочек, - многозначительно смотрит на меня. – Просто впредь не злоупотребляйте. Будьте здоровы.

Проводить медиков вызывается муж Евы, оставляя меня на растерзание своего друга.

- Вера… - зовет Воскресенский негромко, но строго. В присущей ему командной манере.