Гораздо приятнее были набивные расцветки платьев горничных – сиреневые, розовые или светло-коричневые с белыми узорами, – которые перешивали для маленьких девочек, чтобы те надевали их на Майский праздник и все лето ходили в них в церковь.

Для матерей фасон был даже важнее расцветки. Если в моде были широкие рукава, они предпочитали непомерно широкие; если узкие – то им нравились совсем тесные. Юбки в те дни носили одной длины; они должны были касаться земли. Но их отделывали то рюшами, то воланами или же собирали сзади, и женщины целые дни напролет перешивали отделку и переделывали сборки в складки или наоборот."

"Отставание от моды было спасением для местных гардеробов, потому что в Ларк-Райзе фасоны становились «последним писком» как раз в тот момент, когда остальной мир уже отказывался от них, и, таким образом, к ним прибывали в посылках отличные малоношеные экземпляры. В начале десятилетия на выход в воскресный день носили пелерины – короткие наплечные накидки из черного шелка или атласа с длинной, болтающейся бахромой. Такие имелись у всех женщин и у некоторых девочек, их гордо носили в церкви или воскресной школе, приколов спереди букетик роз или герани.

В моду вошли соломенные шляпки в виде цилиндра с очень узкими полями и пучком искусственных цветов спереди. В течение десятилетия форма изменилась: поля стали шире, а тулья ниже. Шляпка-цилиндр отжила свой век, и женщины объявили, что не наденут ее даже в уборную.

Потом появились турнюры, на которые поначалу взирали с ужасом (и неудивительно!), однако через пару лет они сделались самым популярным за всю историю Ларк-Райза фасоном, продержавшимся дольше прочих. Турнюры ничего не стоили, ведь их можно было соорудить дома из любого куска старой материи, свернутого валиком, и носить под любым платьем. Вскоре все женщины, за исключением пожилых, и все девочки, за исключением самых маленьких, щеголяли в платьях с турнюрами и носили их так долго, что к тому времени, как эта мода стала проходить, успевший подрасти Эдмунд заметил, что видел последний на земле турнюр на женщине, несшей ведро с помоями для свиней.

Это увлечение модой придавало жизни интерес и помогало переносить подспудную нужду. Однако нужда никуда не девалась; у кого-то имелась бархатная пелерина, но не было приличных туфель; или было нарядное платье, но отсутствовало пальто; то же самое относилось к детской одежде, простыням, полотенцам, чашкам и кастрюлям. Кроме еды нехватка была во всем.

По понедельникам устраивалась стирка, и дом наполнялся кипучей деятельностью. «Что думаете о погоде?», «Успеем высушить?» – такие вопросы задавали друг другу, перекрикиваясь через заборы или встречаясь по дороге к колодцу за водой и обратно. В то утро на углах никто не судачил.