В большинстве палисадников имелся всего один несчастный чахлый кустик или вообще ни одного; но ведь у Салли и всего остального было вдоволь.

Постоянным предметом для обсуждений служил вопрос о том, как Дику и Салли удается жить с таким комфортом, не имея на первый взгляд никаких средств к существованию, кроме сада, пчельника и нескольких шиллингов, которые, как предполагалось, присылали им два сына-солдата; однако Салли по воскресеньям носила черные шелка, а у Дика всегда находилось несколько полупенсовиков на семена и табак для своего кисета.

– Хорошо бы они мне шепнули, как у них это получается, – бывало, ворчал кто-нибудь. – Я бы хоть поучился.

Но Дик и Салли о своих делах не распространялись. Окружающие знали лишь, что коттедж принадлежит Салли и был построен ее дедом еще до того, как вересковую пустошь разбили на огороженные поля, а для размещения работников, которые приехали на них работать, возвели новые дома. Только когда Лора подросла и стала писать для них письма, ей удалось кое-что выяснить. Старики знали грамоту, а Дик даже умел писать и мог обмениваться письмами со своими детьми; но однажды они получили деловое письмо, которое их озадачило, и тогда для консультации была призвана Лора, с которой взяли клятву хранить тайну. Это была одна из самых замечательных вещей, случившихся с ней в детстве: из всех жителей деревни доверие оказали именно ей, и она знала, что Дик и Салли ее привечают, хотя она мало кому приходилась по душе. Позднее, в двенадцать лет, Лора сделалась их маленькой поверенной в делах: писала письма торговцам семенами, забирала из рыночного городка почтовые переводы и доставляла их старикам, помогала Дику рассчитывать проценты на банковские сбережения, которые им причитались. От них она многое узнала о прошлом деревни.

Салли помнила Ларк-Райз, когда он еще возвышался над обширной пустошью, покрытой можжевельником, зарослями утесника и плотным, упругим, изъеденным кроликами травяным ковром. Тогда в деревне насчитывалось всего шесть домов, кольцом окружавших пустую лужайку, с большими садами, плодовыми деревьями и кучами хвороста. Лора еще могла различить почти все коттеджи, некогда образовывавшие кольцо, но они уже терялись среди новых, более убогих жилищ, выросших рядом. Некоторые из них были надстроены и разделены пополам, другие лишились своих пристроек и надворных сооружений. Только у Салли все оставалось по-старому, а самой Салли уже стукнуло восемьдесят. Впоследствии Лоре довелось увидеть на том месте, где стоял дом Салли, вспаханное поле; но если бы ей тогда сказали об этом, она бы не поверила.

Когда Салли была маленькой девочкой, сельские жители были еще не столь бедны, а их виды на будущее не столь безнадежны.