Девочки снова почтительно приседали, а мальчики дергали себя за челки. Опять зазвучало «Да, мэм», «Нет, мэм» и «Что вы изволили сказать, мэм?». Но либо миссис Тенби не хотела продолжать преподавать, либо органы образования уже ввели правило, запрещавшее принимать на работу замужних учительниц, в любом случае она проработала всего несколько недель, пока не подыскали новую наставницу.

Ею была приятная, хрупкого сложения седовласая пожилая леди, которую звали мисс Шеперд; она оказалась кротким пастырем[22] для своего стада. К сожалению, дисциплина не являлась ее коньком, и борьба за поддержание некоего подобия порядка изматывала ее донельзя. В классе снова стоял постоянный гул, звучали дурацкие, не относящиеся к делу вопросы, задания выполнялись через слишком большие промежутки времени. Но, в отличие от мисс Хиггс, мисс Шеперд не сдалась. Возможно, она не могла себе этого позволить, будучи в преклонном возрасте и имея больную сестру, жившую с ней и зависевшую от нее. Она управляла школой, если вообще можно сказать, что она ею управляла, с помощью любви, терпения и готовности прощать. Со временем даже самые паршивые овцы из ее стада усвоили это и соблюдали определенные приличия; мисс Шеперд поддерживала порядок в той мере, какая позволяла избегать скандала, и школа при ее кротком правлении на пять-шесть лет утихомирилась."

"Вероятно, эти потрясения являлись неизбежной составляющей тогдашнего переходного процесса. При мисс Холмс детей отучили от прежней свободной жизни; они привыкли регулярно посещать занятия, сидеть за партой и сосредоточиваться, пускай и не вполне. Хотя многого они не узнали, зато учились учиться. Однако понятия мисс Холмс относились к эпохе, которая быстро заканчивалась. Эта женщина верила в существующий общественный строй с его прочной иерархией и делала все возможное, чтобы научить детей принимать свой скромный жребий с благодарностью и покорностью вышестоящим. Мисс Холмс принадлежала прошлому; жизнь детей принадлежала будущему, и им нужен был проводник, хотя бы отчасти улавливающий веяния времени. Новые учительницы, прибывшие из внешнего мира, принесли с собой отголоски этих веяний. Даже быстро исчезнувшая и недооцененная мисс Хиггс, однажды предложившая в качестве темы для сочинения «Письмо мисс Эллисон с рассказом о том, как вы провели Рождество», прочтя через плечо одной девочки начало «Дорогая и достопочтенная мисс!» (общепринятое и поныне), воскликнула: «О нет! Это очень старомодное приветствие. Почему бы не написать: „Дорогая мисс Эллисон“?» Предложенная ею поправка была чуть ли не революционной.

Мисс Шеперд пошла еще дальше. Она учила детей, что неважно, чем обладает мужчина или женщина, важно, кем он является.