Я с бабкой остался. Бабка все время мне говорила, что видела его с другой бабой, с коляской ходили. Я с детства знал, что он, мразь, убил мою мать, чтобы уйти спокойно к другой.

— Погоди, прерываю я его. Слова эти для меня морозом по коже, как полгода?! Твоя мать умерла, когда тебе было восемь лет?! Он же мать мою… Он избил ее и ушел к вам… Блядь.

— Перипетии жизни, скалится Беркут. В то время сложно было что-то о ком-то узнать. Сейчас все в сетке, все так легко, он щелкнул пальцами, по щелчку вся информация на человека. А тогда я рос со знанием того, что моя мать погибла от его рук, потому что какая-то Ольга Самойлова забрюхатела от него.

Я ведь отца убить хотел, а его посадили. На тот момент я не знал, что засадил его твой дядька родной, избавил, так сказать, сестренку от хахаля. А ты знал, кстати? Смешная информация, да?

Очень, блядь. И вопросов к дядьке теперь вагонище.

— До тюрьмы я дотянуться не мог, продолжает Беркут, а вот до Оли Самойловой без проблем. Я даже встречи не искал. Учился себе на медицинском факультете, на трупах практиковался людей резать. В интернатуре наткнулся на пациентку, твою мать.

— Сука, доходит до меня, так.

Это ты ее порезал?!

— Да, смеется он весело, и я понимаю, что. Это не просто неуравновешенный психопат, а маньяк с реальными психическим отклонениями. Я ее еще отравил, Но откачали. Жалко, так красиво все было. Я навис над ней и тихо прошептал в ухо: «Раз связалась с Беркутом, платить всю жизнь будешь».

Я молчу, стараюсь дышать. Ровнее, Игореш, ровнее… Спокойнее… Еще не время. Еще не время. Все будет."

"Чувствую, как во мне что-то настолько дикое поднимается, чему объяснения никакого нет. И контроля тоже.

Папаша, ты как, счастлив там?

Я помню эту ситуацию, мать лежала в больнице, попала туда с аппендицитом, а потом были осложнения… Серьезные очень.

Ее и в самом деле еле откачали.

Вот только ничего мне неизвестно про отравление. И про то, что. Это все не осложнения от операции были.

Мать после того случая кинула меня на дядьку и уехала за границу. Наверно, Это и в самом деле был для нее оптимальный вариант. Она там, где никто не достанет, а я под защитой дядьки. Ко мне не сунутся. Вот только моего мнения она не спросила. И не объяснила ничего. А я как раз на первый курс поступил и, можно сказать, остался без матери.

Она, конечно, периодически приезжала, нарушая мою веселую студенческую жизнь и постоянно, словно наседка, курируя меня по телефону и лично, когда удавалось поймать. Но никогда не жила в России. Потом где-то на Лазурном берегу умудрилась подцепить московского депутата, и с тех пор мотается с ним туда-сюда.

Я ведь тогда думал, что она меня ради любовника кинула.

Вот как интересно разговор повернулся.

— А папаша сдох в тюрьме, говорю я своему сводному брату. Свои же пером и пырнули.

Вывожу.