Однако действительно, так продолжаться больше не могло, хотя лучше бы Шарлотта поехала в Спринг-Гарден, чем в Блэкхит. Впрочем, коли король приказал, ничего не попишешь. Шарлотта раз в неделю будет наносить визит своей бабушке, герцогине Брауншвейгской; ей предстояло проверти там два часа, и на эти два часа король разрешил свидание с матерью.

Принцесса с нетерпением ожидала этих поездок; она, правда, не испытывала особой любви к бабушке, глупой старухе, которая болтала без умолку, однако перспектива встретиться с матерью приводила Шарлотту в восторг.

Что же касается принцессы Каролины, то она так обрадовалась предстоящей встрече с дочерью, что впала в истерическое состояние.

«Это все не очень полезно для здоровья», — думала леди Клиффорд.

Нью-стрит, Спринг-Гарден! Разве это место для принцессы? А ведь, между прочим, герцогиня Брауншвейгская была когда-то наследной английской принцессой...

Однако ей удалось облагородить эту грязную дыру и превратить ее в настоящий дворец. Она принимала там гостей и ожидала, что ей будут оказывать почести, приличествующие ее рангу.

«Бедняжка, — подумала леди Клиффорд, — вряд ли ее много балуют этим в Брауншвейге».

Карета подъехала к дому, и Шарлотта вместе со своей наставницей ступила на землю. Сейчас на них мало кто обращал внимание, но, разумеется, едва газеты сообщат, что Шарлотта отныне будет раз в неделю навещать бабушку и встречаться там с матерью, здесь начнут собираться толпы зевак. Леди Клиффорд содрогнулась. Чернь такая грубая! Эти люди выкрикивают ужасные слова... которые совершенно не предназначены для ушей молоденьких девушек.

Шарлотта с колотящимся сердцем вошла в мрачный дом.

У бедной бабушки было мало слуг, однако она все равно постаралась создать впечатление роскоши. Ее лакеи кланялись так низко и в то же время с таким достоинством, будто проводили принцессу в Карлтон-хаус или Сент-Джеймсский дворец.

А вот принцесса Уэльская недаром славилась своим презрением к церемониям. Она поджидала дочь в комнате на первом этаже и, едва завидев Шарлотту, кинулась к ней навстречу.

Шарлотта издалека заметила ярко размалеванное лицо: пятна румян, белила... густые брови принцессы на самом деле были нарисованными, а огромный завитой парик черного цвета в волнующие минуты встреч с дочерью всегда съезжал набок.

В низком декольте белела большая грудь; которая выглядела слишком массивной на коротком туловище и придавала Каролине сходство с грушей. Вид у принцессы Уэльской всегда был немного немытый, однако горячая любовь к дочери придавала ей очарование.

— Моя дорогая! Дорогая! Дорогая! — восклицала принцесса. — Моя малышка Шарлотта! Дай мне поглядеть на тебя.