со своей собственной дочерью!

Но тут, к облегчению леди Клиффорд, кучер подхлестнул лошадей, и карета тронулась с места.

— Они прогнали мою мать! — вскричала принцесса Шарлотта.

Ласковая Амелия попыталась утешить девочку.

— Видишь ли, дорогая Шарлотта, Его Величество не может ни посещать принцессу, ни принимать ее у себя, пока это пустячное недоразумение не разрешилось.

— Какое недоразумение?

— Принцесса Уэльская принимала в Монтэгю-хаусе людей, которые... которым не подобает водить дружбу с особами королевской крови. Ты меня понимаешь?

— Но как же так? Я встречала там сэра Сидни Смита. Он великий адмирал, который сражался за нашу страну. Вы бы слышали, как он защищал Жанну д'Арк! Сэр Сидни мне об этом рассказывал. Он такой удивительный рассказчик. И он часто носил меня на плечах.

— Может быть, он и храбрый моряк, однако ему все равно не подобает дружить с принцессой. Ты еще мала и не в состоянии это понять.

— Я не мала! — грубо перебила Амелию Шарлотта. — И мне сэр Сидни нравился. А еще там бывал Томас Лоуренс. Он великий художник. Я надеюсь, вы не станете спорить, что умение хорошо рисовать — это большое достоинство.

— Да, разумеется, однако умение рисовать еще не означает, что можно...

— Выходит, моей матери не разрешают видеться со мной, потому что она знает этих людей?

— Когда-нибудь ты поймешь.

— Когда-нибудь! — обиженно вскричала Шарлотта. — Я не хочу когда-нибудь, я хочу сейчас! Почему одни могут все узнавать сразу, а другим приходится ждать! Я привыкла считать, что любое знание — это благо. Вы так не думаете, тетя Амелия?

Тетя Амелия сказала, что Шарлотта все поймет, когда повзрослеет, и закашлялась. И, как обычно, все бросились ее успокаивать, потому что кашель Амелии очень расстраивал короля. Шарлотте пришлось побежать за лечебным сиропом, и разговор прекратился.

«Но, — решила Шарлотта, — им не удастся разлучить меня с мамой. Я люблю ее, а она — меня. Если бы мама меня не любила, она бы не приехала в Виндзор, не стала бы терпеть оскорбления».

Девочка постоянно думала о матери и страстно мечтала с ней увидеться.

Однажды Августа сообщила Шарлотте, что в Виндзорском дворце будет устроен детский праздник и она может пригласить, кого пожелает.

— Я предположила, — добавила тетя Августа, — что тебе, наверное, захочется позвать внука леди Клиффорд, юного Джорджа Кеппела. И, может быть, маленькую Софию Кеппел. Можешь пригласить их обоих.

— А я в самом деле могу позвать всех, кого захочу?

— Да, в самом деле.

— Тогда я приглашаю мою маму, — дерзко сказала Шарлотта.

Тетя Августа посмотрела на нее с таким видом, словно с ней мог вот-вот случиться приступ ипохондрии.

— Право же, — потом сказала она Елизавете, — Шарлотта порой ведет себя просто неприлично.