И принц оседлал еще одного любимого конька — принялся рассказывать о переделках в Карлтон-хаусе и «Павильоне». Он поведал Леопольду историю «Павильона», не забыв упомянуть и о том, что это был полуразвалившийся сельский дом, когда его вдруг обнаружил Вельтхе.

Визит, казалось, длился целую вечность.

Уезжая, регент игриво сказал Леопольду:

— Будьте осторожны, а не то она будет вами командовать. Вы должны проводить свою линию.

— Дорогой папа, — откликнулась Шарлотта, — мы даже не ставим так вопрос: кто из нас будет командовать. Я исполняю желания Кобурга просто потому, что мне это очень приятно.

— Ты говоришь как любящая жена, — провозгласил регент.

А про себя цинично добавил: «В первую неделю медового месяца».

Однако уезжая, он был грустен, ибо вспоминал о несказанной радости, которая владела им после некоей церемонии, состоявшейся в доме Марий Фитцгерберт на Парк-стрит.

И регент сказал себе в тысячный раз: «Не надо было мне уходить от Марии».

***

— Когда человек счастлив, ему не о чем писать, — пожаловалась Шарлотта Луизе.

Принцесса думала о Мерсер, которая когда-то так много для нее значила. Вероятно, это была лишь отговорка, чтобы не писать, но ведь и Мерсер вдруг утратила обычное благоразумие: она сообщила Шарлотте о своем намерении выйти замуж за графа де Флохоля, человека, брак с которым Леопольд не одобрял. Может быть, вообще привязанность к Мерсер объясняется тем, что Шарлотта до встречи с Леопольдом не знала, какие бывают здравомыслящие люди, и поэтому на нее произвели такое впечатление рассуждения Мерсер? Ладно, во всяком случае, Мерсер слишком поглощена собственными делами и, наверное, не заметит, что Шарлотта ей не пишет. Хотя раньше они переписывались регулярно... Ах, как все меняется после свадьбы!

Вполне естественно, что у столь идеальной пары очень скоро произошло самое желанное событие: Шарлотта забеременела.

— Мы никому не будем говорить, — предупредил осторожный Леопольд, — пока не будем абсолютно уверены.

Милый, степенный Леопольд! Он прекрасно знал слабости Шарлотты. Она растрезвонила бы о ребенке по всему дому, и очень скоро появилось бы столько карикатур и памфлетов! Леопольд заявил, что не желает становиться объектом столь грубых насмешек.

Шарлотта с ним горячо согласилась. И постаралась подавить радостное возбуждение, хотя это было нелегко.

Да, нелегко, особенно потому, что они жили в Лондоне — в Кемелфорд-хаусе, на углу Оксфорд-стрит и Парк-Лейн — и им приходилось часто бывать в свете. Когда они пошли посмотреть на мистера Кина, игравшего в «Бертраме», им устроили грандиозную овацию. Как Шарлотта гордилась тогда Леопольдом Кобургом, наряженным в генеральскую форму. Ордена, украшавшие его грудь, свидетельствовали о его отваге.