— Вот, — воскликнул он, — вот два моих дорогих чада! Регент заставил принца взять руку Шарлотты. Молодые люди посмотрели друг на друга: принц Оранский боязливо, Шарлотта угрюмо.

— Какой счастливый, счастливый момент! — провозгласил принц. — Поверьте, я снова чувствую себя молодым. Меня так трогает счастье этих двух юных сердец. Ах, Ливерпуль... и ты, Кларенс... вы не представляете себе, какие чувства переполняют сейчас мою душу! До чего же чудесно быть отцом, уверенным в будущем счастье своего ребенка!

Принц и дальше продолжал в том же духе: расхаживал по комнате, то и дело останавливался, чтобы взглянуть на Шарлотту и ее жениха, улыбнуться им и прослезиться — он плакал все время, но так умело, что из глаз его не выкатывалось ни слезинки: он все слезы аккуратно утирал изящным платочком, надушенным дорогими духами.

Это был его бенефис, и регент справился со своей ролью как никто другой. Остальные в этой сцене говорили мало.

«Мы как статисты на сцене, — думала Шарлотта. — Мы здесь только для украшения его спектакля».

Однако при этом она восхищалась отцом. Как бы ей хотелось походить на него! Лишь человек, не испытывающий глубоких чувств, мог так прекрасно их изображать.

Принц Оранский взирал на принца с некоторым изумлением. Шарлотта надеялась, что он восхищен ее отцом.

Регент безошибочно угадал, когда следует остановиться, и напустил на себя величественный вид.

— Мы пока не будем объявлять о помолвке, — заявил он. — Ее Величество страшно разгневается, если услышит об этом не от моего доверенного лица. Я полагаю, будет лучше всего, если эту новость ей сообщит герцог Йоркский, — регент обворожительно улыбнулся Шарлотте. — Королева наверняка будет довольна, ведь он следующий по старшинству за мной.

Кларенс сказал, что немедленно свяжется с Йорком.

— А теперь, — порывисто воскликнул принц, — я думаю, что жениху и невесте нужно предоставить возможность побродить по комнатам... вдвоем.

И вот они робко шли рядом, не зная, что сказать друг другу. Регент говорил так красиво, что они совсем лишились дара речи.

— Я... я думала, вы немного другой, — пробормотала Шарлотта, имея в виду, что он не так плох, как она ожидала.

— И я думал, вы другая."

"Они улыбнулись, и Шарлотта вдруг сообразила, что, как она слышала об уродстве Тощего Билли, так и он наверняка слышал про нее всякие гадости.

Шарлотту это насмешило, и она залилась хохотом... довольно истерическим, ведь не очень-то просто сначала отказаться от жениха, а потом вдруг с ним обручиться.

Но принц Оранский подхватил ее смех.

«Да, — подумала Шарлотта, — он не так уж и плох».

И ей стало полегче.

***

Вернувшись в Ворвик-хаус, Шарлотта никому не сказала ни слова. Луиза помогла ей снять пурпурное платье. Корнелия пыталась заговорить с принцессой, но та упорно молчала.