Он, как обычно, с большой помпой явился в парламент на открытие заседания, и на сей раз никто не высказался против него, как, впрочем, не было и ни одного голоса в поддержку. Однако регента это не особенно волновало. Он уже видел себя в роли победоносного генерала, ибо всегда мечтал привести армию к победе, и если в действительности ему это не удалось, он тысячу раз совершал такие подвиги в мечтах.

Принц проявил изумительное красноречие. Он любовно перечислил недавние победы, сказал о перенесенных солдатами тяготах, о многолетних испытаниях, выпавших на долю народов, когда Наполеон чуть было не завоевал весь мир.

— Однако мы стойко сопротивлялись, — сказал принц. — И с честью вышли из испытаний.

Принц был в ударе. Он чувствовал себя великим воином, хотя ни разу не участвовал в сражении; он был человеком, который привел свою страну к победе и принес миру свободу.

Принц проявил великодушие победителя, заявив:

— Мы не потребуем от Франции жертв, не совместимых с ее честью или национальными притязаниями."

"Глаза его наполнились слезами, когда он вспомнил своего дорогого друга и кузена Людовика XVIII Французского, двор которого находился в Айлесбери. Вскоре Людовик вернется на родину...

После выступления в парламенте принц отправился к матери: она тоже разделяла его иллюзию, что главный миротворец — это он.

Принц расхаживал по комнате, держа мать под руку.

— Звезда корсиканца закатилась, — заявил он. — Мир снова обрел свободу. Наша борьба оказалась не напрасной. Мы сражались и победили.

Он вынул из кармана табакерку со своим миниатюрным изображением.

— Надеюсь, вам не стыдно будет смотреть на это лицо, — прочувственно произнес он.

Королева ответила, что она будет гордиться своим сыном... по-настоящему гордиться.

— Надеюсь, — сказал принц, — что теперь вы считаете меня достойным моей семьи и страны?

— Я горжусь тобой, — откликнулась королева. — И тобой, и страной, которая так долго сопротивлялась этому тирану. И вот, насколько мне известно, наступил закат его славы. Правда ли, что его отправляют в ссылку?

— Да, на остров Эльба, — подтвердил принц. — Придется ему смирить свою гордыню.

— Солнце воссияло, — неожиданно прочувствованно произнесла королева. — Да благослови тебя Господь!

Регент взял ее руку и поцеловал.

«Как приятно, — подумала королева, — быть с ним в хороших отношениях».

О, как она когда-то жаждала его любви! Жаль, что ей хорошо известно, насколько он поверхностный человек. Однако все равно Георг — ее первенец, тот самый Георг, чье восковое изображение она хранила в стеклянной шкатулке на туалетном столике. Хотя королева, пожалуй, знала его как никто другой, это не уменьшало ее любовь к сыну.

Она радовалась, глядя на Георга, который сейчас раскраснелся, торжествуя победу.