Именно из-за этих прусских манер Эдуарда и отозвали с Гибралтарского пролива.

Он мог разговаривать о случившемся только с Джули. Ей одной Эдуард поверял свои переживания. Джули его понимала и тревожилась, видя, что Эдуард все больше завидует своему брату Фредерику.

— Фредерик, герцог Йорк, назначен главнокомандующим армией! — Говоря о брате, Эдуард всегда называл его полным титулом, и Джули содрогалась, слыша, сколько горечи в его голосе.

Она боялась ранить его, указав на то, что залогом популярности Фредерика среди солдат является его общительность — черта, которой Эдуард — сам по себе прекрасный воин — был не в состоянии приобрести.

"

"Теперь он без конца говорил о своих братьях.

— Георг, — с презрительным смешком заявлял Эдуард, — думает исключительно о своем удовольствии. Его часто видят в обществе этого глупого щеголя Браммеля, они часами обсуждают покрой камзолов и фасоны шейных платков — так что всем становится тошно их слушать. А теперь он еще и влип в скандальную историю с женой Хертфорда, ведет себя как влюбленный школьник, бегает за ней хвостом, глаз с нее не сводит, проливает море слез.

.. а сам в то же время живет с Марией Фитцгерберт. И этот человек когда-нибудь станет королем... да не когда-нибудь, а в любой момент, если судить по состоянию здоровья моего отца. А Фредерик... Главнокомандующий армией...

Дальше продолжать Эдуард не мог. Его душила ярость.

— Мне кажется, тебе не следует ссориться с братьями, Эдуард, — ласково говорила Джули.

— Дорогая, я говорю то, что думаю. Я простой вояка. Мои чувства в расчет не принимаются. Отец обращался со мной, как с несмышленышем, еще не вышедшим из детской.

Джули пыталась его успокоить.

Эдуарда отослали из дому, когда ему было восемнадцать лет. Он побывал в Ганновере, Люнебурге, а потом — в Женеве. Ведь его отец считал, что никакое английское образование, в том числе и военное, не может сравниться с немецким. Джули уже не раз слышала о жизни, которую там вел Эдуард, и о строгостях, введенных бароном Ваннегеймом.

Однако Эдуард всегда прибавлял с ворчливым восхищением:

— Он научил меня быть солдатом, я узнал такое, чего Фредерик, главнокомандующий армией, не узнает никогда.

Эдуард так ненавидел Женеву, что явился домой без разрешения, и его тут же услали на Гибралтарский пролив, где он был непопулярен и его прусские методы чуть было не вызвали мятеж.

— Как это на них похоже! — часто восклицал Эдуард. — Сначала меня послали в Пруссию изучать военное искусство, а когда я стал применять прусские методы, то попал в немилость.

Эдуарда отозвали с Гибралтарского пролива и отправили в Канаду.