Она была очень похожа на принца, однако в ее обществе он постоянно вспоминал о той женщине."

"Поэтому принц не мог полюбить Шарлотту. Вообще-то, он любил детей. Приезжая на Тилни-стрит, он всегда играл с крошкой Минни; подходя к дому, он искал ее глазами и радовался, видя, что она стоит, прижавшись носом к окну, и ждет его. Мария с Минни и были для него семьей, здесь принц чувствовал себя дома, здесь все было не так, как в мрачных отцовских дворцах или даже в Карлтон-хаусе, где принцу все равно приходилось соблюдать дворцовые церемонии.

И вот теперь Шарлотта разрушает иллюзию, мешает ему ощутить себя в кругу семьи, напоминает о женщине, которую он желал бы позабыть навсегда.

— Дети так мило играли вместе, — сказала миссис Фитцгерберт, почувствовав досаду принца и стараясь развеять его недовольство.

Она пыталась напомнить ему, что Шарлотта не виновата в поступках матери. И была права!

Пожалуй, следует поиграть с детьми. В ту игру, в которую он обычно играет с Минни. Но — нет, он не может играть с Шарлоттой. Она начнет вопить и визжать, он разозлится и не сможет скрыть своих чувств.

Поэтому принц лишь спросил у Шарлотты про ее успехи в учебе и верховой езде. Потом немного поговорил о лошадях, однако старался при этом не смотреть на дочь, и Шарлотта это заметила. Миссис Фитцгерберт — тоже.

Вскоре принц поднялся и заявил, что ему пора уходить.

Он холодно поцеловал Шарлотту в щеку, легонько дернул Джорджа Кеппела за волосы, когда мальчик ему поклонился — таким образом принц хотел дать Джорджу понять, что церемонии, за соблюдением которых зорко следила бабушка, совершенно излишни. Минни же принц подхватил на руки и поднял к потолку.

Она захихикала и завизжала:

— Поставьте меня на пол, Принни. Вы меня уроните!

После этого принц вышел из комнаты, ведя миссис Фитцгерберт под руку и называя ее «любовь моя».

Глядя на все это, Шарлотта почувствовала, как в ее груди вскипает бешеный гнев... гнев вперемешку с печалью, ибо здесь, в доме миссис Фитцгерберт, была семья принца, а она, Шарлотта, в этот семейный круг не допускалась.

***

Джордж Кеппел стоял рядом с бабушкой, ожидая Шарлотту: она величественным жестом отослала их, заявив, что ей необходимо поговорить с миссис Фитцгерберт.

Принцесса задержалась в гостиной, обитой красно-синим атласом и обставленной позолоченной мебелью, которая выглядела по-королевски и в то же время уютно — как, впрочем, и сама миссис Фитцгерберт.

Шарлотта понимала, что принц ушел раньше времени из-за нее, и хотела выяснить, выразил ли он недовольство тем, что миссис Фитцгерберт забавляла его дочь.

Шарлотта обычно говорила то, что думала. Тонкости дипломатии — это было не для нее. Она давно решила, что говорить одно, а подразумевать другое нечестно. И дала себе слово по возможности не лгать.