– Как найдем, обязательно спросим… Другое странно: я запросил приставов всех участков Казанской и Спасской части сообщить о появлении хромающего человека в длинной шинели и шарфе. До сих пор – ни одного донесения. Будто растворился…"

"Встав во весь свой могучий рост, Аполлон Григорьевич опасно сблизил темечко с потолком. Опасно для висевшей люстры.

– Почтового поймали, и этому не уйти… Если намерены навестить Котта – я с вами. И не смейте отослать меня по важным делам. Важных дел у вас не осталось. Больше не проведете жульничеством… Что сидите? Объелись до неприличия?

Дав половому трешку и оставив сдачу на чай, Ванзаров неотрывно смотрел в окно, за которым суетилась Сенная торговцев, разносчиков, кухарок и нищих.

– Убийца купца Морозова и его сына ищет зеркало. Вероятно, вчера ночью это он посетил магазин зеркал на Вознесенском, оставив груду осколков. Его подгоняет особое желание. Что ему остается?

– Давайте спросим вашу лживую психологику, – начал Аполлон Григорьевич.

Ирония пропала зря. Слишком быстро для сытого человека Ванзаров подошел к вешалке, накинул пальто, нацепил шапку и выскочил из трактира.

– Да что же такое! – в сердцах бросил Лебедев, подхватил саквояж и поспешил следом, оставив рюмку сиротой. Можно понять его досаду, когда твой друг – ужасный человек с ужасными манерами. Беда от слишком умной головы, как известно. Или от ее отсутствия. Никогда не угадаешь.

69Раздумывать – пустая трата времени. Щель внизу двери светилась электрическим светом, звонок гремел, никто не открывал. Лебедев предложил крикнуть дворника, чтобы тот бежал за городовым. Сделав знак «тишина!», Ванзаров нагнулся и приложил ухо к замочной скважине. Он прислушивался, на лестничной площадке царил полный покой. Аполлон Григорьевич не смел шевельнуться. Как вдруг Ванзаров сунул в замок нечто загогулистое, что хранилось в потайном кармашке пальто, и повернул. Замок хрипло щелкнул.

– Из вас отменный медвежатник, друг мой, – сказал Лебедев, любуясь ловкостью. – Выгонят со службы – будете вскрывать квартиры потерявшим ключи. Заработки всяко больше, чем в полиции.

Балагурство осталось не замечено. Ванзаров размял мышцы спины, будто готовясь к борцовскому поединку, приоткрыл створку двери и загородил собой проход.

В обширной прихожей горел свет. На вешалке красовались дамские меха и шуба покойного мужа. Обувь находилась в некотором беспорядке, будто об нее запнулись и расшвыряли. Из гостиной долетел тихий стон. Движением головы Ванзаров приказал криминалисту оставаться на месте. Бесшумно ступая, приблизился к стеклянной двери, распахнул и ворвался внутрь.

– Аполлон Григорьевич!

Знакомая гостиная словно пережила обыск.