Там в корзинке груши киевские засахаренные и немного брильянтов. Наши евреи-ювелиры как узнали, что в столицу собираюсь, сами прибежали, непременно просили вам передать скромный дар… Не побрезгуйте.

Полковник вытянулся, отдал поклон, погрозил пальцем Ванзарову и маршевым шагом покинул столовую. Зволянский вытер сухой лоб.

– Идиот, – с чувством сказал он. – Но со связями.

Киевский полицеймейстер был сущим пустяком по сравнению с испытанием, которое выпало силе воле Ванзарова. Он не мог оторвать взгляда от стола, заставленного блюдами, яствами, угощениями и напитками. Запеченный поросенок, мясные рулеты и буженина, осетрина и заливное, икра трех сортов, рябчики и каплуны, холодные закуски и паштеты и прочее, чего уже невозможно описать, чтобы не проглотить голодную слюну. Что Ванзаров и сделал. Он был голоден как волк зимой. Последний раз ел вчера утром. Стол гипнотически манил, призывая припасть и поглощать до полного изнеможения.

– Родион Георгиевич, голодны? Желаете закусить?

Ручаться за себя Ванзаров не мог: чего доброго, накинется как дикарь. Порой он не ел сутками, но уж если оказывался за столом, обеду несдобровать. Праздничному столу – тем более.

– Благодарю, я сыт, – сказал он и заставил себя отвернуться от поросенка, который дразнился копченым пятачком.

– Ну и хорошо. Здесь покоя не дадут…

Оставив жене указания развлекать гостей, Сергей Эрастович провел чиновника сыска в кабинет. Уселся не за рабочим столом, а в удобное кресло около мраморного камина, соседнее определил Ванзарову.

– Докладывайте…

Потребовались усилия, чтобы отогнать улыбку наглого поросенка.

– Изложу в порядке событий, – сказал Ванзаров, глотая сухую слюну.

– С нетерпением…

– Около пяти часов Стефан Самбор передал портье гостиницы записку…

– Какую еще записку? – перебил Зволянский. – Филеры доложили, что Самбор спрашивал про рестораны.

– Филеры не виноваты. Портье обманул их: получил от Самбора солидный куш с условием никому не рассказывать, что ему передана записка для отправления. Портье думал, что это любовное послание.

– Кому Самбор отправил записку?

– Старому приятелю по Варшаве: фокуснику Збышеку Бжезинскому. Тот проживал в Песках. На одной из Рождественских улиц.

Сергей Эрастович не скрывал сомнений:

– Зачем спириту понадобился фокусник?

– Самбору нужны были фотографии якобы спиритического опыта. Збышек доставил бутафорскую руку, маску, дощечку со шнурком, на которой по волшебству появляется узелок, и фотоаппарат. Руку и маску по очереди подвешивали на черных нитях, привязанных к люстре, чтобы на фотографиях они появлялись из воздуха.