— Готова пойти на это? Убить Артёма, а следом и родного брата?

— Ты же понимаешь, что это беспредел?! Мы, твою мать, не в девяностых! — Во мне кричит отчаянье.

— Возвращайся к мужу, Алиса и я тебя за всё прощу. Отца отпустят, мальчики на выздоровление пойдут. Всё в твоих руках, дочка.

— После того, как ты меня обвинила во всех смертных грехах. После того, как встала на сторону настоящего животного! Мне ты больше не мать. Я вернусь к Зуеву. Но ты навсегда забываешь о моём существовании.

Подхожу к двери и уже кладу руку на ручку, как слышу всхлипы матери.

— А как мне поступить было иначе? Можно было всё избежать! Ты же любила Тимура, что было сложного в прощении?

— Дело уже далеко не в Зуеве, а в твоём отношении ко мне.

Я для тебя давно не дочь, а разменная монета. Без Тимура жизнь у вас была бы другой, и ты это знаешь. Выгодно же, чтобы он зятем оставался, а что там с счастьем дочери? А кого это волнует, правда? Точно не тебя с отцом.

— Лисён, ну что ты говоришь?

— Для меня ты посторонний человек, с которым общаться я не намерена. До свидания, Лиза.

25 — глава

Сижу на диване, уже с собранными вещами, и дожидаюсь Пал Семеновича.

Будет нехорошо, если я уйду не попрощавшись. За столь короткое время, мужчина стал мне по-настоящему родным человеком. Роднее даже, чем собственная мать.

Звонок в домофон и сердце пропускает удар. Оно тянет и кровоточит, когда входная дверь открывается и в квартиру заходит весёлый старик.

— Сейчас такая забавная ситуация произошла, ни за что не догадаешься какая. — Смеясь поднимает голову и застывает. Голос становится тихим и испуганным. — Ты кудай-то собралась, внученька? Не надо совершать ошибок. Сумочку в уголок пни и иди чайник поставь.

Я тортик вафельный купил.

— Артём и Костя в больнице, мой отец под следствием. — Рука старика падает на сердце, а сам он приземляется на сидение обувницы. — Мы проиграли, Дед. Я должна вернуться.

— Поехали заявление напишем? Обратимся куда-нибудь? — Принимает отчаянные попытки меня остановить, но я отрицательно качаю головой.

— У него везде связи. Куда не сунься.

— Значит Артём до Сухарева не доехал… — Проговаривает для себя очевидные вещи. — Хорошо, в таком случае доеду я.

— Не надо! — Резко отвечаю, а затем смягчаюсь.

 — Ну ты же знаешь, к чему это приведёт, Дед. Я очень, — Делаю голос, как можно убедительнее. — Очень хочу остаться. Я ещё никогда не чувствовала себя так хорошо и свободно, но надо вернуться. Сам видишь, к чему привела помощь Артёма и Кости. На одном живого места нет, другой в коме. — Проглатываю ком в горле и смаргиваю накатившие слёзы. — Не можем мы с ним тягаться, дедуль. Пора признать это и жить дальше. Обещаю звонить, приезжать.

— А как же твоё счастье, внучка?

Удивительное дело.